Эхо войны

Сидящие на его крыше люди Татарина то и дело поглядывали назад, на грузовик, понимая, что в случае чего только прекрасно вооруженные и обученные чужаки смогут нас защитить в серьезной стычке. Они смотрели с надеждой и с опаской. А я глядел на пассажиров автобуса сверху вниз как на смертников с тех самых пор как увидел остатки разбитой Нивы Хурмы. Трудно сказать почему — просто автобус был таким же как Хурма — старым, чересчур старым и слабым для тех тяжких надежд что возложили на его проржавелые плечи и трясущиеся колесные оси.

Шесть тысяч и три. Ровно столько шагов прошел я по гребню длинного рукотворного холма сложенного мощной техникой из пустой породы вынутой с глубины в полкилометра. А затем обманчивое спокойствие мирного дня разрушилось в мгновение ока — я услышал приближающийся рокот чужих моторов.

Услышал не я один — шедший по гребню соседнего холма Косой Ильяса подпрыгнул, замахал руками, неуклюже ринулся вниз по склону, крича на узбекском и русском языках. Значение выкрикиваемых слово одно и то же — чужие машины идут сюда полным ходом. Автобус издал надсадный гудок, но, хотя бы на этот раз, тормозить не стал.

Я остался спокоен — пока что. Было слышно два мотора, звук не слишком басовитый, доносится спереди, машины идут нам навстречу. На крыше высокого грузовика, наполовину высунувшись из пулеметного гнезда, замерла Инга, глядя вперед через прицел снайперской винтовки. По бокам от нее два русских парня вооруженных автоматическим оружием, столь же напряженно выжидают. В случае чего им придется стрелять поверх автобуса, а ведь на его крыше гомонящие люди. Впрочем, я не слишком переживал за людей Бессадулина. Моих друзей среди них нет, а они ребята взрослые, значит, должны заботиться о себе сами. Показавшийся из открытой левой двери грузовика Борис что-то ревет в рацию, злобно глядя на сильно помятый в нижней части зад автобуса. Грузовик постарался вчера, когда буквально играл автобус в мячик, безжалостно толкая его вперед.

Услышавшие приказы Бориса пассажиры автобуса поутихли, перестали потрясать оружием в попытке подбодрить соседей и самих себя. Перестал, наконец, протяжно вопить автомобильный гудок.

Тут-то и показались гости дорогие — из соседнего отворота, подпрыгивая на осыпавшейся породе, вылетела массивная машина, в прошлом бывшая внедорожником, не иначе, если судить по остаткам признаков. Крыша срезана, фар нет, стекол нет, на бампере как-то закреплено несколько человеческих черепов, в салоне несет пятерых бородатых бронзовых мужиков. Следом за первой вылетела и вторая машина — я внутренне вздрогнул при виде оранжевой краски. Хурма…. Это точно Хурма Андрея так же срезана крыша, исчезли дверцы, пропали багажник и капотная крышка, внутри четыре орущих пассажира.