Эхо вины

И если слово «любовь» слишком сильно для обозначения того, что происходит между людьми в первые мгновения встречи, все-таки этот человек запал ей в душу, он произвел на нее особенное впечатление. Она не хотела признаваться себе в этих чувствах, но тем не менее от них никуда было не деться, и ей показалось, что и Фредерик каким-то шестым чувством понял это еще там, на Скае. И ополчился против Натана именно поэтому. Фредерик и сам не осознавал тогда до конца, что его ненависть к этому человеку базировалась на смутном страхе: он отберет у тебя твою жену.

– Я уже говорил тебе, что Мур не опубликовал ни одной книги, – продолжал Фредерик. – И он врет, что…

– Я знаю. Он все мне объяснил.

– Вот как? И какие же доводы он тебе привел? Разве он не обманул нас тогда так нагло, глядя прямо в лицо? Ты находишь, что такой обман в порядке вещей? Хотя – что с тобой говорить. Ты просто по уши втюрилась в него, и поэтому закрываешь глаза на все его фокусы!

– Его доводы меня убедили.

– Он тунеядец, прирожденный нахлебник и паразит. Нищий побирушка. У него за душой гроша ломаного нет! И более чем сомнительно, что он когда-нибудь опубликует хотя бы одну книгу, что он будет зарабатывать деньги. Потеряв яхту, он попал в отчаянное положение… Тебе не приходило в голову, что он просто хочет от тебя денег, крыши над головой, обеспеченного будущего?

– Дни, проведенные с ним, сказали мне совершенно другое.

Фредерик мученически прикрыл глаза.

– И, можно себе представить, еще больше тебе сказали ночи с ним, – еле слышно выговорил он.

Она хранила молчание."

"Когда они вышли из кафе, все еще лил дождь. Очень сильно похолодало.

– Это самый холодный и мокрый сентябрь на моей памяти, – сказал Фредерик.

– Этот сентябрь вгоняет в тоску, – согласилась Вирджиния.

– Не нужно валить все на погоду, – отозвался Фредерик.

Они ехали домой, больше не разговаривая. За окном мелькала желтая, оранжевая, бордовая листва придорожных деревьев, мокрая и унылая.

«Где же мы – то есть Ким, Натан и я – будем встречать Рождество?» – внезапно подумала Вирджиния. О том, где конкретно они будут жить, она так и не задумывалась вплотную. Что там говорил Фредерик? У него за душой гроша ломаного нет?

А что было за душой у нее? Тоже негусто. Дом ее родителей в Лондоне давно продан, мать с отцом переехали в Испанию, на один из Балеарских островов. Конечно, они могут принять у себя Вирджинию, ее дочь и нового спутника жизни, но ведь только временно, ненадолго! У них такой маленький домик! К тому же Вирджиния чувствовала, что Натан не захочет жить на Менорке, почти сплошь заселенной пожилыми людьми, особенно осенью и зимой. Пожилые люди ему не компания. Двенадцать лет жизни со свекром отняли у него все творческие способности.