Эхо Древних (СИ)

А судя по сегодняшним воплям беломордого, даже это сделал плохо, потому и поплатилась остальная деревня…

Бориш казался спокойным, но Шмель знал, что это не спокойствие, а что-то другое. Словно надломился внутри самый важный стержень, опора всего существования. Будто бы душа его умерла вместе с женой и сыном, а осталась лишь пустая оболочка – без эмоций, без желаний, без радости жизни.

Шмель глянул на Клюшу – эта женщина нередко защищала Мишека в спорах, может и сейчас что-то скажет. Не исключено, что парень нравился вдове, хоть и был на десяток лет моложе. Однако на сей раз Клюша не произнесла ни слова. Не поддержала Бориша, но и не возражала. Просто стояла со злым осунувшимся лицом, сверлила Чапчика полными ненависти глазами.

Хоть и хотелось вступиться за старого приятеля, но сказать было нечего – Шмель беспомощно развел руками и посмотрел на Кабая.

- Однако судим мы не какого-то там Мишека, - отмахнулся сотник.

- Решайте, что делать с этим предателем, - указал на Чапчика, - не будь он вашим соседом, я б сам решил. Быстро и по-военному, не тратя времени на пустую болтовню.

- Значит, повесим? – предположил Шмель.

- Погоди, - внезапно вступил в разговор Томша, - дай-ка я вначале обращусь к народу.

Порубежник повернулся к собравшимся на площади местным жителям и громко, чтоб каждый слышал, произнес:

- Братья и сестры! Вначале захватчики снесли вашу молельню, потом приказали отдавать им ваших детей. Затем силой угнали из деревни всю молодежь. А что будет дальше? Неужели вы до сих пор верите, что сможете спокойно жить под их властью?

Народ задвигался, заворчал недовольно. Разумеется, никому не нравились последние события, но перспектив в неравной борьбе тоже никто не видел. А пришлый солдатик наверняка ведь намекал на это.

- Сегодня мы отомстили за ваших детей – три мертвых сволочи лежат в той хате, - продолжал Томша. – Хотелось бы сжечь поганое капище с проклятым черным мхом, но боюсь, что дым привлечет внимание раньше, чем хотелось бы. Враг слишком близко.

- А за мертвых чернолицых кому придется ответить? – из толпы донесся плаксивый женский голос. – Ох, боюсь, чтоб всех нас не извели за такие-то преступления…

- Преступления совершает враг! А мы только отвечаем по справедливости!

- Оно верно, только нам-то что с того? – не унималась женщина. – У них своя справедливость. А за покойников с нас наверняка спросят. Что мы скажем-то?

- Дело говорит старая! – поддержал ещё кто-то в толпе. – Надо трупы прибрать, как будто они сами ушли куда-то, а мы ничего знать не знаем.