Эхо проклятого леса

Бо́льшая часть парка была неухоженной лесной чащей, где годами люди самостоятельно протаптывали тропинки, прячась от зноя и городской суеты. Не знакомый с местностью человек, гуляя по этим зарослям, может даже ненадолго заплутать, но вполне достаточно идти вперед, никуда не сворачивая, и уже через некоторое время он все равно упрется в забор, где обязательно будет прореха. Окультуренная же территория, закатанная в асфальт и подключенная ко всем видам коммуникаций, была сосредоточена в самом центре леса, мимо которой проезжал автобус с ребятами.

Тошка прилип своим потным лбом к мутному стеклу и оценивал фронт возможных будущих работ. Каждый год городской парк набирал школьников, чтобы привести в более-менее надлежащий вид то, что должны были заменить еще десять лет назад. Покосившиеся скамейки, неработающие фонари, вечно закрытые на замок детские карусели, главная сцена с дырами в полу, забор, где половину прутьев давно сдали на чермет местные бомжи, – все это перекрашивалось и латалось по несколько раз за сезон в течение полувека. Создавалось впечатление, что только благодаря жирным слоям краски ничего не развалилось окончательно. Еще родители мальчишек работали в этом парке, когда учились в школе, и никто в городе не удивится, если через десятки лет следующее поколение тоже возьмет в руки кисти, валики, банки и, зайдя с разных углов, начнет раскрашивать в веселые цвета то, на что без слез не взглянешь.

Парк платил копейки – раскидывал на группу школьников половину зарплаты, выделяемой на двух-трех взрослых рабочих, которые числились лишь на бумаге. Остальное шло в карман директору.

Деньги мало волновали Тошку – гораздо больше можно было заработать у отца на копке траншей под силовой кабель. Его интерес был простым и в то же время невероятно сложным. Мальчишеская любовь – очень сильная и хрупкая вещь. Тошка готов был перекрасить каждую железку, прибить каждую отвалившуюся дощечку, вымести весь мусор, если это поможет в любовных делах. А влюблен Тошка был по самые уши."

"– Как думаешь, я нравлюсь Луне? – спросил он как бы между делом, когда автобус уже подъезжал к остановке и сильно заскрипел тормозами, сбавляя ход.

– Нравишься ли ты Луне?! – Марк зачем-то переспросил в полный голос, отчего Тошка заерзал в кресле и стыдливо оглянулся по сторонам. – Тебе нужно быть поуверенней. Не бойся вести себя так, словно тебе на всех плевать, говори, что хочешь, когда хочешь, не бойся выглядеть идиотом. Девчонки любят такое, – рассуждал, словно заправский жиголо, Марк. – Взять хотя бы Сашу. Она по уши влюблена в этого придурка Глеба, а он же постоянно несет всякий бред, но зато уверенно и громко. Вот она по нему и сохнет. Поверь, я знаю, о чем говорю.