Эхо первой любви

Не знаю, почему родители не отправили ее учиться за границу – из политических ли соображений, или же она при всех папиных деньгах недотягивала до нужного уровня, но факт есть факт, она была с нами, эта горлица среди ворон. Большинство студентов принадлежало к состоятельным семьям, все хорошо одевались, ходили в пафосные кафе, некоторые ездили на машине, но только нашу звезду возил шофер на черном «Мерседесе», комфортом и тихим урчанием мотора напоминавшем холеного кота. Она была девчонка прогрессивная и понимала, что истинный шик – в презрении к шику, и часто одевалась как попало, но обувь, сумочка и прическа всегда расскажут правду.

Я всегда презирала завистников, и если чувствовала, что в душе пробиваются ростки этого недостойного чувства, безжалостно их выдергивала, поэтому относилась к нашей звезде с симпатией и ценила ту искренность и доброжелательность, с которыми она относилась к людям. Мы быстро нашли общий язык, и в основном благодаря ее манерам быстро преодолели неловкость, неизбежно возникающую, когда начинают дружить люди из разных социальных групп. Впрочем, сейчас я выразилась не совсем точно. Мировоззрение у нас было схожее, так что социальная группа у нас была, пожалуй, одна, а разным – только уровень благосостояния.

Вскоре новая подруга ввела меня в свой семейный круг, где я, кажется, произвела хорошее впечатление, потому что меня стали приглашать.

Надо отдать должное родителям подруги: ни разу я не почувствовала себя жалкой приживалкой, живой игрушкой, купленной для любимой дочери, нет, меня принимали как настоящую гостью.

В их загородном доме я встретила будущего мужа.

Помню, мы приехали готовиться к экзамену, прихватив с собой нашу отличницу Ирочку: сто кило крови с молоком, нос пуговкой и взгляд разбуженной совы.

Ирочка должна была объяснять нам трудные билеты в обмен на привилегию считаться нашей подружкой.

Все утро мы просидели за книгами и осилили довольно много разной премудрости, но после обеда девчонки вдруг улеглись на диван и крепко уснули.

Я с детского сада не умела спать днем, поэтому оделась и вышла в сад.

Помню, день выдался тогда необычайно ясным для нашей хмурой питерской зимы. Выпавший накануне снег лежал повсюду нарядными белыми подушками, а небо было такое пронзительно лазурное, что захватывало дух. Солнечные лучи били со всей силы и, преломляясь от сосулек и снежинок, рассыпались разноцветными искорками.

Я почувствовала тревогу – казалось, что непременно надо сделать что-то хорошее в такой хороший день, а что именно, я не знала.

Тут на крыльцо вышел невысокий стройный человек в расстегнутом пуховике и не по сезону светлых джинсах.