Эхо первой любви

Он не притворился, что рад гостье, но поскольку она приехала общественным транспортом, разрешил переночевать и даже пригласил разделить с ним трапезу.

Владимир пожарил на ее долю яичницу и сварил лишнюю сардельку. Клавдию это оскорбило: мог бы поручить ей приготовить ужин! Она же женщина и прекрасная кулинарка!

Но нет, он даже не пустил ее убрать после еды, сославшись на примету, что если гости моют посуду, у хозяев утекают денежки.

Клавдию захлестнула темная волна бешенства, но открыто проявлять свои эмоции было нельзя. Она мило улыбалась сквозь стиснутые зубы и несколько раз пыталась вызвать Владимира на откровенность. Он отшутился раз, отшутился два, а потом демонстративно взял айпад и спросил: «Сколько тебе перевести денег, чтобы ты заткнулась?»

Улыбка Клавдии из вымученной превратилась в радостную и свободную. Последние сомнения покинули ее.

У Иваницкого оставался еще один шанс выжить: если бы он отреагировал на Зиганшина так, как хотела Клавдия.

Она подслушивала весь разговор, сжимая в руках сумочку с пистолетом. Благо Иваницкий решил, что она уехала рано утром, как и собиралась, считал, что в доме никого, и вел себя совершенно свободно.

Клавдия поняла, что он твердо решил вернуться к жене, и даже если бы Зиганшин сейчас рассказал кучу жутких историй о Елене, не заставил бы Владимира передумать.

Он спас бы себе жизнь, если бы вышел проводить гостя, но куда там! «Мы же барин, до холопов не снисходим», – думала Клавдия злорадно, доставая пистолет.

Застрелить ненавистного Иваницкого оказалось проще, чем она думала. Пресловутый «моральный барьер» словно и не существовал, и когда Клавдия поняла, что действительно сделала то, о чем мечтала, то не почувствовала ничего, кроме радости.

Она убрала пистолет в сумочку, хотела одеваться и уходить через бассейн (неработающие камеры делали эту задачу вполне выполнимой), как посмотрела в окно и поняла, что ничего не выйдет. Человек городской, она не приняла во внимание ни время года, ни погодные условия и не подумала, что снег красноречиво расскажет о том, что кроме Зиганшина в доме был другой человек. Дойти от бассейна до забора и перелезть через него, не оставив на снегу следов, невозможно. Пусть не станут подозревать конкретно ее, но виновность проклятого мента окажется под большим сомнением. А там начнут опрашивать всех подряд, и предыдущий охранник вспомнит, что она приехала, да не уехала.