Эхо первой любви

Она каким-то звериным чутьем угадывала состояние духа Елены, вот и сейчас поняла, что шефиня переросла статус невинной жертвы, за год окрепла и теперь готова нести ответственность за свои поступки.

Елена чувствовала себя виноватой перед Митей и согласилась с гипотезой, что если попросит у него прощения, то карма исправится и муж вернется.

Клавдия помчалась устраивать встречу, стараясь обставить ее как можно двусмысленней. Сняла номер в гостинице, посплетничала с персоналом, для какого романтического повода ей нужен люкс, и поехала договариваться с Зиганшиным. По рассказам Лены она рисовала себе образ недалекого и уступчивого мужичка, эдакого недотепы, и была очень разочарована, увидев матерого и злого мента."

"Она ждала восхищения своими деловыми качествами или хотя бы преданностью хозяйке, но не добилась ровным счетом ничего. Мент даже не обратил внимания, как ловко и уверенно она ведет машину, и отказался, чтобы она отвезла его обратно.

Клавдия сама удивлялась, почему равнодушное и пренебрежительное отношение Зиганшина вызвало у нее приступ бешенства, но факт остается фактом. Ей очень захотелось унизить мента, а когда она увидела, в какое просветленное и умиротворенное состояние впала Елена после разговора с ним, злоба возросла стократ.

Клавдия столько лет старалась привязать к себе Елену, не покладая рук заслуживала ее любовь и уважение, а тут явился этот поганый мужик и в одну минуту едва все не испортил! Скажите пожалуйста, он давно простил Елену! Тоже еще, папа римский, отпустил грехи! Улыбнулся, пожал ручку, снял грех с души, и теперь Елена считает, что если поедет к мужу и покается, он тоже ее простит и жизнь наладится. Нет, так не пойдет!

Клавдия начала стращать Елену, выдумывать слухи, что Владимира вроде бы видели с другой женщиной, вспоминать, что он поднял бизнес в девяностые, значит, без крови не обошлось, а человек как хищник – если раз почувствовал вкус крови, то обязательно повторит. Говорила, что Иваницкий мужик, и деньги у него, а Елена просто жена, то есть совершенно беззащитна. И кто знает, сколько времени понадобится Владимиру, чтобы сообразить, что от уз брака освобождает не только развод, но и безвременная кончина жены. Елена отшучивалась, и Клавдия смеялась, а потом предлагала просто подстраховаться. Раз Зиганшин настроен светло и ностальгично, пусть почувствует себя защитником когда-то своей прекрасной дамы. Ему это будет только в радость.

«Нельзя просить прощения, когда ты ни в чем не виновата», – талдычила Клавдия, и Елена невольно прислушивалась к ней, а потом и соглашалась. Раз Владимир психанул на ровном месте и поставил семью под угрозу распада из-за какой-то невинной прогулки, то это он должен извиняться, а вовсе не Елена.