Эхо первой любви

Но реальность оказалась совсем другой.

Ей виделся какой-то смутный знак в том, что Слава он только для нее, все остальные называют его Митей или полным именем. Может быть, с ней он только играет роль нежного и ласкового Славы, а возвращаясь в мир, становится настоящим собой – жестким подполковником полиции Зиганшиным? И как скоро ему надоест притворяться?

Когда она рассказала ему о своих опасениях, Слава не стал над ней смеяться.

– Я просто тебе открылся, – сказал он серьезно, – нашел тебя, нашел себя. Главное, во мне нет такого, чего ты обо мне не знаешь.

Зная, что дедушка крепко подружился со Славой, она все же сильно волновалась, как он воспримет новость о предстоящем замужестве внучки. Как друг – да, как будущий зять – ни в коем случае.

Когда Слава приехал за ней, чтобы везти признаваться Льву Абрамовичу и детям, Фрида вдруг вспомнила о своей национальности. Она – чистокровная еврейка, а Слава – настоящий русский мужик, и как это понравится родственникам и с той, и с другой стороны? Что скажет дедушка? А мама Славы? А ее собственная мама, живущая в Америке? Когда дело касается продолжения рода, отступают многие современные представления и резоны. Дед скажет, что женщины в их роду всегда выходили за евреев, мама, исповедующая принцип «живи сам и давай жить другим», наверное, просто расстроится, а что скажет Славина мама, остается только догадываться. Поскольку она воспитанная женщина, Фрида этого никогда не услышит. Наверное: «Ты знаешь, что у них национальность определяется по матери? Ты хочешь мне еврейских внуков подогнать на старости лет?»

– А вдруг они нам запретят жениться, потому что я еврейка? – спросила она.

Слава нахмурился:

– Ты меня извини, конечно, но это самое антисемитское высказывание, которое я слышал в своей жизни. А по долгу службы слышал я их, поверь, немало.

Фрида хотела возразить, а потом подумала, что он, пожалуй, прав.

Страхи ее не оправдались.

Дед, услышав новость, только усмехнулся и сказал: «Что ж, это было логично, и, в сущности, только вопрос времени. Поздравляю!»

Дети обрадовались и размечтались, как они станут жить все вместе, но Фрида понимала, что это не всегда будет идиллия. Ей придется из доброй соседки превратиться в мать, точнее, в мачеху, иногда идти наперекор детским желаниям и забирать часть внимания Славы, которое дети привыкли считать полностью своим.

Будет нелегко, но лучше понять это сразу, чем ждать блаженства и злиться на всех, почему оно никак не наступает. Наверное, надо намекнуть детям, что они не всегда будут довольны ею и это совершенно нормально.

Фрида встретилась взглядом с дедушкой и поняла, что он действительно рад за нее.