Эхо первой любви

Любая нормальная женщина тут же сказала бы, что не отвечает за действия своих однокурсников, и если у мужа есть вопросы к молодому человеку, пусть с ним и решает. Но вместо этого я оправдывалась, что-то объясняла, убеждала, а в ответ слышала только, что я виновата, потому что «дала повод». И я ушла рыдать и всю ночь рыдала, думая, как же я дала повод и позволила мужу утратить доверие ко мне? Как я могла это допустить? Почему не запретила однокурсникам слать мне СМС? Почему не сменила номер телефона после замужества?"

"К утру у меня созрело твердое решение вести себя безупречно и не давать больше повода для ревности никогда. Увы, выполнить это не удалось, ибо повод подстерегал всюду. Не было такого события в моей жизни, которое не могло бы стать свидетельством моей неверности. Например, я собираюсь на лекции, одеваюсь и автоматически брызгаю на себя духами. Все, это значит, что у меня есть любовник и я «набздеколонилась» ради него. Помню, как меня тогда поразило это мерзкое слово «набздеколонилась». Так поразило, что с тех пор я не пользуюсь духами с распылителем. Но даже эта нотка отвращения не заставила меня спохватиться и дать отпор. Вместо этого я плакала и оправдывалась, что ничего такого не имела в виду, а подушилась машинально.

В голову мне почему-то не пришло, что если у нормального человека возникают сомнения в верности жены, то он тихо и спокойно находит доказательства и решает, что делать дальше, а не устраивает эпические сцены всякий раз, как жена не берет телефон в течение десяти минут, или он у нее садится, или она заводит привычку кататься на велосипеде. Потому что всем ясно, что велосипед куплен специально для того, чтобы ездить к любовнику с целью быстренько потрахаться.

Не думала я и о том, как это унизительно для меня, что родной муж считает меня животным, обуреваемым похотью, первобытной самкой, готовой совокупляться с любым, кто предложит.

Нет, я просто плакала и оправдывалась, оправдывалась и плакала, стараясь свести на нет все провоцирующие факторы. Я видела мир сквозь призму его бреда и, планируя любое дело, прежде всего определяла, может ли оно вызвать ревность или нет.

Логика тут, впрочем, оказывалась бессильна. Например, мой мобильник. Даже при самом горячем желании я не могла постоянно быть доступна. Были мертвые зоны, были лекции и занятия, на которых пользоваться телефонами по меньшей мере неприлично, но в голове моего мужа существовало одно-единственное объяснение: если я не отвечаю на звонок, стало быть, я с любовником.