Кровавое эхо

Они назывались недискреционным трастом[20] Гриров, с номерами от одного до пяти. Все балансы были положительными. Можно даже сказать больше – крупными. Общая сумма достигала двух миллионов долларов.

– Эти документы прислали из офиса Ала Юджина, – сказал Уокер. – Посмотрите нижние страницы."

"Элис вытащила нижние страницы, которые были скреплены вместе. Ричер читал через ее плечо. Вначале шел какой-то длинный текст, написанный юридическим языком. В нем описывалось трастовое соглашение. К нему прилагался документ с какими-то подписями, заверенный нотариусом. В нем достаточно понятным языком говорилось, что абсолютный контроль над трастом Слупа Грира принадлежит единственному лицу – его законной жене Кармен.

– У нее два миллиона долларов в банке, – сказал Уокер. – И все они теперь принадлежат ей.

Ричер посмотрел на Элис. Она кивнула и подтвердила:

– Совершенно верно.

– А теперь взгляните на последнюю подборку документов, – предложил Уокер.

Элис перевернула страницу. Здесь шла речь о возвращении всего траста под контроль Слупа – дату должен был определить он сам. Если только он сохранит дееспособность и не умрет. В случае смерти все его капиталы переходят к Кармен в соответствии с ранее подписанными документами и по наследству.

– Вам все понятно? – спросил Уокер.

Ричер ничего не ответил, но Элис кивнула.

Тогда Уокер передал ей более толстую стопку бумаг.

– А теперь прочитайте это, – сказал он.

– Что это такое? – спросила Элис.

– Запись ее признания, – пояснил Уокер.

После короткого молчания Элис спросила:

– Она сделала признание?

– Мы записали признание на пленку, – сказал Уокер.

– Когда?

– Сегодня в полдень. Мой помощник отправился к ней, как только мы получили финансовые документы. Сначала мы пытались найти вас, но не сумели. А потом Кармен сказала, что не хочет адвоката. Тогда мы дали ей подписать отказ от услуг адвоката. И она во всем призналась. Мы привели ее сюда, и она повторила свои показания, так что мы смогли записать их на видеопленку. Малоприятное зрелище.

Ричер слушал Уокера и пытался читать признание. Оно действительно было отвратительным. Тут не оставалось ни малейших сомнений. Оно начиналось со стандартных заявлений о доброй воле и отсутствии принуждения. Затем Кармен назвала свое имя и начала рассказывать о своем прошлом в Лос-Анджелесе. Она была незаконнорожденной. Потом стала проституткой. «Гулящей женщиной», как она сама себя назвала. Потом она стала стриптизершей – теперь Кармен назвала себя «сексуальным работником». Ей удалось увлечь Слупа – все, как рассказывал Уокер. «Талон на обед» – так она называла Слупа. Затем она поведала о том, что ее терпение подошло к концу. Ей стало ужасно скучно в Техасе.