Кровавое эхо

– Вы считаете, что я неправильно поступаю, – сказала она.

Ричер сел и потер руками лицо.

– Я считаю, что лучше действовать открыто, – ответил он. – Он должен знать, что кому-то еще известно о его безобразиях. Если не мне, тогда, возможно, его семье.

– Я не могу им сказать.

– Да, наверное, не можете.

– И что же мне делать?

– Вы должны позволить мне поговорить с ним.

– Не сейчас. Будет только хуже. Пообещайте мне, что не станете этого делать.

Ричер кивнул.

– Это ваше решение, – повторил он. – Но вы тоже должны пообещать мне кое-что. Поговорите с ним сами сегодня вечером. Но если он возьмется за старое, вы должны выбежать из комнаты и орать до тех пор, пока мы все не прибежим на ваши крики. Вопите изо всех сил. Требуйте вызвать копов. Умоляйте о помощи. Он окажется в трудном положении, и это изменит ситуацию.

– Вы так думаете?

– Когда все в доме услышат ваши крики, он уже не сможет делать вид, что ничего не происходит.

– Он будет все отрицать, скажет, что мне приснился кошмар.

– Но в глубине души он будет знать, что нам все известно.

Она молчала.

– Обещайте мне, Кармен, – сказал он. – Или я сам с ним поговорю, первым.

– Хорошо, я вам обещаю, – после короткого раздумья ответила она.

Ричер снова устроился в гамаке и попытался поспать еще час, но внутренние часы подсказывали ему, что время истекает. По картам Техаса получалось, что Абилин находится менее чем в семи часах езды от округа Эхо. Скорее шесть, если за рулем сидит окружной прокурор, который является представителем закона, а следовательно, не слишком беспокоится насчет штрафа за превышение скорости. Если предположить, что Слуп без всяких задержек вышел в семь, он может быть дома к часу дня. А он наверняка выйдет без задержек, потому что в тюрьме, где он сидел, весьма гуманные условия содержания преступников и вряд ли принято заполнять множество бумаг. Они поставят галочку в списке заключенных и откроют перед ним ворота."

"По представлениям Ричера, было уже около двенадцати, и он посмотрел на часы, чтобы убедиться в том, что не ошибся. Он увидел, что Бобби вышел из конюшни и зашагал по дорожке мимо гаража. Бобби нес в руках пустую тарелку, моргал на ярком солнце и шел так, словно у него затекли все конечности. Он пересек двор и начал подниматься на крыльцо. Молча. Вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Примерно в половине первого Элли пришла со стороны загонов для лошадей. Ее желтое платье было перепачкано в земле и песке, волосы спутались, лицо раскраснелось от жары.

– Я прыгала, – доложила она Ричеру. – Я делаю вид, будто я лошадка и прыгаю через барьеры, очень быстро, как только могу.

– Иди сюда, – позвал ее Ричер.

Она встала рядом с ним, и он ладонью стряхнул с ее платья песок и землю.

– Мне кажется, тебе следует снова принять душ, – сказал он.