Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Не фанера. Настоящее. Возраст чувствовался в каждой щели, но не было ощущения запущенности. Всё — крепкое, плотное, живое. Стены — в тон. Без обоев. Без картин. Только тень от оконной рамы и срез света, падающий под углом.

Окно было приоткрыто. Штор не было — только плотная занавесь, отодвинутая вбок. За ней — зелень. Но не яркая. Не газон и не сад. Скорее — лес. Или заросли. Видно было немного, но хватило, чтобы понять: я далеко от мегаполисов.

Я осмотрелся.

Комната выглядела роскошной. Я чувствовал: это по-настоящему аристократическое пространство. Но внутри меня было две линии восприятия — моя собственная и чужая, чьё тело теперь стало моим. Для меня — это роскошь. Для него — привычный обиход. Здесь не играли в историю. Здесь жили, как принято жить в роду. Спальня, совмещённая с небольшим кабинетом, без показного пафоса, но с привычкой к дорогому и качественному.

У окна стоял массивный письменный стол. На стене — светильник, внешне напоминающий лампу, но явно не электрическую. Скорее — магическую. Я не знал, почему так подумал, но второе сознание внутри словно подтвердило: да, это магосвет. Я не знал, как он устроен. Не знал названия. Но знал — он работает.

Так было и с остальными вещами. Я смотрел — и узнавал. Не умом. Телом. Опытом, который мне не принадлежал. Привычки чужие, а восприятие — уже моё. Мысли шли наперекрест.

На столе — ручка. Шариковая. Современная. Почти как Parker — тяжёлая, металлическая, с характерной гравировкой. Удивительно. Значит, здесь прогресс дошёл до такого уровня — как минимум. Это уже не намёк. Это подтверждение. Мир — современный. Не средневековье. Может, он и не мой по культурному коду, но здесь точно уже делают статусные вещи. Шариковая ручка — пусть и мелочь, но показатель. У нас первые появились в 1938 году, а здесь — явно дошли до премиум-сегмента. Значит, технологический уровень не ниже.

И тут пришла мысль. Я узнаю предметы, но не понимаю, как они работают. Знаю названия — но не принципы, не систему. Почему? Вероятно, потому что прежний владелец этого тела был… ну, не то чтобы совсем глуп, но явно не гений. Отличный аристократ, неплохой боец — но не любознательный. Не стремился разбираться в устройстве вещей. Его всё устраивало как есть. Меня — нет.

Мы это исправим.

Радость радостью, но пора переходить к делу. Я вижу, анализирую — хорошо. Но могу ли я шевелиться? Глаза двигаются — уже плюс. Значит, паралич отступает. Логично предположить, что и остальное должно слушаться.

И тут, как назло, в голове всплыла голливудская банальность: «попробуй пошевелить большим пальцем ноги». Я бы рассмеялся, если бы не было так абсурдно. Но самое смешное — палец действительно дёрнулся. Живой. Рабочий. Я едва не выкрикнул в пространство: «Оно живое!» — иронично. Но сдержался.

Так — хорошо.