Клетка для эгоиста (СИ)

Лука нехотя взял свой мобильник и ответил, потом встал и подошел к окну, отодвинув штору и глядя на осенний унылый вид на Тверскую.

— Да, конечно. Я приеду, — ответил он, хмурясь. — Как она? Я понял… — Последние слова прозвучали встревоженно, и Кристина невольно напряглась.

— Что-то случилось? — спросила она, когда Лука сбросил звонок.

— Боюсь, что да, солнышко. Мне придется уехать.

— Надеюсь, все поправимо… — пролепетала она растерянно, наблюдая, как мужчина одевается.

— Все будет хорошо. Не волнуйся. Улажу дела и приеду к тебе, как смогу.

— Лука, я… — Она даже не знала, что хочет сказать. Оставаться здесь одной, без него, не имело никакого смысла, более того, даже ее смущало, но сказать ему это почему-то не повернулся язык. Она и сама не понимала, что с ней происходило, но что-то определенно тревожило ее в нем.

— Иди ко мне, — подошел он, когда полностью оделся. Кристина встала на колени на мягкой диванной подушке и потянулась к нему, закинув голову. Его пальцы поддели ее подбородок, ласково поглаживая губки. Я вернусь завтра и мы обо всем поговорим. Я должен рассказать тебе многое.

— Что рассказать?

— Это долгий разговор. Обещай, что терпеливо меня выслушаешь.

— Хорошо. Конечно, — она беспечно пожала плечами. Только когда мужчина ушел, Кристина долго еще сидела на диване, закутавшись в махровый халат и обняв подушку. Воспоминания из прошлого вновь нагрянули, правда теперь они не накрывали с головой. Она рассматривала их с вниманием въедливого натуралиста, изучающего интересный экземпляр редкой бабочки или цветка, тщательно, под микроскопом. Лука… Кто он? Какой? Мог ли он так сильно измениться с тех пор? Что он не успел ей рассказать? Сегодня они много что успели обсудить, болтая обо всем на свете. Она теперь даже знала, что ему нравятся Рахманинов, Шопен и Вагнер, а еще, что он не любит художественные фильмы и литературу, предпочитает документалистику, и, помимо политической прессы, его интересует публицистика и все, что касается периода холодной войны. Узнавать что-то новое о нем было как озарение. Однако эти знания ничуть не приоткрывали завесу, за которой скрывалась его душа, если только она в принципе у него была и все это не было очередной жестокой игрой в доказательство, что он по-прежнему может делать с ней все, что пожелает, а она не может устоять.

Умывшись холодной водой и выпив чашку эспрессо, который можно было приготовить прямо в номере, потому что здесь была кофе-машина, Кристина взялась за единственное, что всегда спасало ее от безумных мыслей — за работу. В уютно и роскошно обставленных комнатах было немного неловко. В отличие от претенциозного Луки, она давно привыкла к утилитарным вещам. Для нее значение имело лишь содержание жизни, а не внешняя оболочка.