Эгоист

Мне бы стукнуть Марино-младшего, ответить на его дерзкий взгляд, но я растекаюсь лужицей.

Бабуля Эмилия права, есть в этом гонщике что-то такое, отчего сходишь по нему с ума, прекрасно понимая, что ваши отношения – тупик. Ведь этот парень – законченный эгоист.

И сердце хочется придушить, что бьется мощно несмотря ни на что.

– Потанцуем?

В этот момент как раз начинает играть музыка. Андреа Марино уже кружит свою жену, и выглядит это невероятно красиво.

– А ты умеешь? – подначиваю.

Даже если Майк и не умеет, он все равно это исполнит. И исполнит великолепно, в очередной раз доказывая, что он дьявольски хорош.

– Обижаешь, жемчужинка.

– Мой Микеланджело тоже замечательно танцевал… – добавляет бабуля Эмилия.

– А где он сейчас, ваш Микеланджело?

Женщина на мгновение грустнеет. Я вдруг вижу тень боли на ее хоть и морщинистом, но очень красивом лице. Она в тот же миг скрашивает неловкость своей легкой, небрежной улыбкой.

– Где-то. Красивая любовь должна и заканчиваться красиво, моя дорогая."

"Глава 36. Таня"

"– Ты же понимаешь, что меня назвали не совсем в честь бабушкиного любовника?

Рука Майка жжет поясницу. Потихоньку он перемещает ладонь ниже, прямо к ягодицам. Как и положено, гонщика ничего не смущает.

Мы здесь не одни, Микеланджело, мать его, Марино!

Ответить только что-то на его наглые действия не получается. Его рука словно всегда на мне и была.

– Хочешь сказать, бабуля Эмилия меня обманула?

– Ну… Меня назвали в честь деда, – уже с гордостью говорит.

Дедушка. Самый старший Марино? Интересно было бы на него взглянуть.

– Он же и есть бабушкин любовник. Mamma mia, очень странно это обсуждать! – Майк дергает головой. По всей видимости, ему привиделась очень странная картинка.

Останавливаю наш танец.

Раньше я думала, что самое запутанное – это бразильские сериалы.

– То есть твой дедушка влюбился в твою бабушку, у них, эм… – поджимаю губы. Как бы культурнее выразиться? Примерно так, как с «владениями», когда всем все понятно, – родилась твоя мама. Но они так и не поженились?

– Не-а. Бабуля оказалась упертой. Она отказывала деду сотни раз.

– А кто у нас дед?

– Микеланджело Де Лука.

Mamma mia! Поперхнулась воздухом. По-новому осматриваю дом, родителей Майка, затем самого Майка. Он вроде тот же. Наглый взгляд, вечная ухмылка, бардак на голове. Но мне хочется отступить на шаг. Сейчас между нами снова ощущается пропасть.

– Известный режиссер, обладатель трех премий «Оскар», почетный гражданин Италии. Один из самых богатых людей мира?

Грудь покрывается трещинами от частоты моих вдохов.

– Да, дед умеет пустить пыль в глаза, – ему смешно.

Смотрю на Майка не отрываясь. Убираю с его лба волнистую прядь, пытаюсь бардак на голове в какой-то порядок привести. И знаю, что это бесполезно. Он выглядит так всегда.