Эгоист

– А теперь вот ходит, – оборачиваюсь на высоких каблуках и упираюсь в ярко накрашенные губы. Они тоже, мать их, идеальны.

Марино не целовался же с ней? Нет?

– И ему очень нравится, – сглатываю, запрещая себе смотреть куда-либо кроме глаз Ла-ли.

Девушка вытягивает губы, затем поджимает и, наконец, выдавливает из себя хищную и колючую улыбку. А я чувствую некую победу. Словно укротила змею.

Все модели такие скользкие? Варя, которая королева, она такая же?

Не проронив ни слова, отхожу и выбираю свободное место в противоположном от Майка и его компании углу.

Скучно.

Здесь все друг друга знают, со всеми здороваются. Французская речь, итальянская, английская.

Вокруг модели, миллионеры, их дочери, внуки, наследники различных компаний и их руководители.

Майк Марино один из таких людей. И как так получилось, что сегодня под руку с ним появилась я, а не какая-нибудь Ла-ли?

Сейчас вот он разговаривает с очередной красоткой. К нему вообще часто кто-то клеится. И этот кто-то всегда в дорогом платье, а на шее колье за несколько миллионов долларов.

Огибаю взглядом самое известное казино мира. Это все – его жизнь: вечеринки, модели, фотокамеры, общение с богатыми и известными людьми… Несмотря на то, что дарил мне букет моркови, ел кофейную граниту за несколько евро и спал на моей старой скрипучей кровати, Майк Марино в эту самую секунду на своем месте. Ну, после трассы и подиума.

А где мое место?

Я на желтую розу насмотреться не могла, а Майк уже и забыл, наверное, что когда-то ее мне дарил.

В моем понимании засохший цветок – один из пазлов счастья. Только оно короткое всегда, как вспышка. Оно не может быть постоянным. Меня так учили, а жизнь потом доказывала.

Гости редеют.

Я беру второй бокал шампанского, только чтобы что-то было у меня в руках. Верчу за ножку, не делая и глотка.

Майк продолжает с кем-то общаться, у меня в горле собирается ком.

Немного нервно, не сдержавшись, оставляю от себя бокал и выхожу на улицу. От обилия дорогих машин режет глаза. Душно, а всего лишь май.

Кожа не то испариной покрывается, не то мурашками.

Делаю вдох, прикрываю глаза. Губы остаются поджатыми, можно было и не красить их.

И почему так стало одиноко?

Прихожу в себя, когда на плечи опускается теплый пиджак. Затем небольшая тяжесть. И мои предплечья сжимает кто-то очень знакомый. От его рук поразительно пахнет бензином, но мне это так нравится. Возможно, только я это и ощущаю.

– Икры так и не было, да? – с грустью спрашивает.

У дороги большое количество журналистов. В нашу сторону летят вспышки, и я поворачиваюсь к Майку лицом. Не привыкла быть объектом внимания.

– Не-а. Столько денег вбухали, а икру не купили. Твои друзья на редкость жадными оказались.

Бегаю взглядом по лицу Майка. Он не выглядит обиженным или что мои слова ему непонятны.