Эгоист

Казалось, они так и шептали, чтобы мы и не смели выбираться наружу.

Гонка обещает быть зрелищной и опасной. Ноги слабеют от этого открытия, и картинки аварии Марино перед глазами мелькать начинают. Наверное, я никогда не забуду те жуткие две минуты. Все застыли в ожидании чего-то страшного и необратимого.

Но Майку Марино сейчас весело. Он вообще все последние встречи и Гран-при довольно улыбчивый. Это раздражает, зная, как именно закончилось наше общение в ресторане.

На многочисленных интервью гонщик отсыпал огромную кучу шуток, безбожно флиртовал с журналистами. Одну успел пригласить на ужин, манерно подмигнув той. Бедняжка аж покраснела, я закатила глаза, и мои глазные мышцы готовы были порваться от натяжения.

Итальянец, блин, гонщик «Формулы-1»…

Выскочка! Все нервы вытрепал.

Я съедала себя ревностью, как ненормальная, лишенная рассудка и здравого смысла. Это, оказывается, отнимает столько сил, что я кошмарно устала. Как бы на паузу нажать, перезагрузиться?

– Завтра у тебя интервью «China Sports Daily» в десять утра… – монотонно перечисляю план на этот уикенд.

Майк расслаблен. Мы присели в ресторане при отеле, но я уже хочу в номер.

Мой взгляд то и дело останавливается на гонщике. Он стал больше? Шире в плечах, сильнее? Это невозможно. Парни следят за своим весом пристальней, чем модели на подиуме. Это банальная иллюзия.

– Как у тебя дела? – с особой интонацией спрашивает. Наконец-то Майк обращает на меня свое внимание, поглаживая нахальным взглядом всю меня. Температура за нашим столиком меняется. Дождь и прохлада за стенами отеля не кажется мне проблемой. Проблема сейчас между нами, она в нас.

Я просматриваю меню и ни черта не вижу. Да и не хочу ничего заказывать.

– После интервью у тебя съемки разных роликов для соцсетей с другими пилотами, – монотонно продолжаю, – это займет часа два, не меньше.

Меня разрывает изнутри, но внешне я остаюсь на редкость спокойной.

– Меня просили не говорить, что вас ждет, но если тебе любопытно, я готова уточнить.

– Кажется, я спросил, как у тебя дела, – с неким наездом спрашивает. Чашка с эспрессо со звоном опускается на крошечное блюдце. Китайский фарфор еще никогда не встречал нелюбви к себе.

Поднимаем оба взгляды и встречаемся на полпути. Меня пронзает, как стрелой, его спесь, которая душит тонкой удавкой, сама бью Марино своим наигранным равнодушием.

Мы же и не общались после того, как Майк увидел нас с Алексом обнимающимися. Со стороны могло показаться, что Эдер собрался меня поцеловать, но это не так. Объяснять что-то было глупо. Или Майк думал, я буду оправдываться? Только не я. А сам Марино отвесил злобный кивок и ушел. Улетел.

На этом все. Даже морковь в холодильнике завяла на следующий день. Выкинуть рука не поднялась.