Эгоист

Падает, останавливается, подскакивает и стучит, прямо как Марино парами секунд ранее в мою дверь.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, фокусируясь на сжимающих косяк ладонях. Вена на них и предплечьях сильно выступают.

– На кофе зашел, – едко отвечает, – угостишь?

– У себя дома я пью только капучино.

– Так и знал, что ты грешница.

Каждое сказанное слово цепляет. В воздухе начинает пахнуть кофе и… сексом.

Пячусь, давая Марино пройти в квартиру. Тот спотыкается о мою сумку, на меня гневно зыркает, когда не могу сдержать улыбки.

– Когда ты уже съедешь отсюда?

А ведь Марино помнит мой адрес. Еще и этаж, и номер квартиры.

– Сомневаюсь, что у тебя есть право спрашивать меня о таком.

Майк приближается и заключает меня в капкан своих рук. К стене прижимает. Я молчаливо уставилась, а нужно бороться же.

Немею. Задыхаюсь, не делая вдохов.

– Как же ты меня достала, – выдает в губы и, не спросив, накрывает своими.

Руки тут же обвивают его шею, рот приоткрывается, и я без препятствий пускаю его язык к себе в рот.

Поцелуй, от которого отрываются ноги от земли. Буквально. Я понимаю, что мои ноги на его пояснице.

Майк действует с напором, пытаясь залезть своим наглым языком в каждый уголок. Глубоко. Зубы сталкиваются, чиркают. У меня в груди все горит, в животе сгусток энергии, который все тяжелеет и тяжелеет.

Тело волну описывает. Промежность, солнечное сплетение, грудь. Этими точками к Майку липну.

Губы Марино царапают подбородок, снова возвращаются к моим губам, зубами оттягивая, и тут же снова язык в рот погружает.

Под веками глаза закатываются от удовольствия. Мычу. Майк не сдерживается. По краю ходим. Стонем одновременно.

– Cazzo! (итал.: блядь!)"

"Глава 22. Таня"

"Наш поцелуй длился пару секунд, но сердце успело отбить минутный марш. С каждым вдохом грудью касаюсь Майка, и приятные вибрации растекаются по телу.

Его взгляд, быстро скользящий по лицу, перекручивает чувства раз за разом. Я попала в водоворот.

Как он вообще посмел прикасаться ко мне после всего, что вытворял?

Замахиваюсь. Ладонь горит. Что у него за щетина такая невидимая, но острая и колючая? Все ненормально с этим гонщиком.

– А это за что?

Майк трет щеку и смотрит с обидой. Оба пытаемся справиться со сбившимся напрочь дыханием. Или еще кое с чем. Марино пытается прикрыть свой пах. Мои руки дрожат после внезапной, болезненной близости.

Я успела забыть, каково это, когда Майк Марино целует.

– За твой язык у меня во рту!

– Он там не в первый раз, как бы!

Бьем друг друга взглядами, отворачиваемся.

Мышцы на спине Марино перекатываются, он то и дело сжимает руки в кулаки. Я вижу, как ему тяжело справиться с чем-то внутри себя. Может, это обида, что я не позволила ему зайти дальше, может, потому, что унизила уже второй пощечиной.