Эгоист

Не переживай, больше мы не увидимся."

"Глава 17. Майк"

"Наши дни

Гран-при Австралии. Март

– Майк, не страшно садиться в болид после той страшной аварии? – журналистка тычет мне в рот микрофоном и натянуто улыбается.

Я на сцене. Рядом Эдер, и он в лучшей форме, нежели я.

Не знаю, сколько человек облизало сунутый мне микрофон, но я чуть отодвигаю его от себя. Надеюсь, мое лицо не выражало крайнюю степень брезгливости, ведь меня, по правде говоря, начало подташнивать, стоило представить количество слюней на мягкой ткани микрофона.

– Хороший вопрос, Мелинда.

Надеюсь, ручку микрофона протирают антисептическими салфетками. Я беру его в руки, уставившись на толпу фанатов. Здесь их будто миллионы собрались.

Перед глазами разбилась палитра, где красные, черные, синие и оранжевые цвета. Упс, не оранжевые, а цвет «папайя».

Пресс-дни перед практиками – это развлекательный контент. Куча встреч, фотографий. Все радостные, смеются.

– Думаю, любому человеку будет не по себе то место, где он, хм, чуть не сгорел. Но знаете, сколько открыток я получил с пожеланиями скорейшего выздоровления? Целый мешок!

Хочется обернуть все в шутку, как конфету со вкусом соплей в яркий фантик. Такие продавали в магазине в Лондоне, я купил попробовать.

Это вторая вещь, о которой сожалею. Первая – знакомство с Жемчужиной.

– Это так мило, Майк.

– Ты высылала? Помню, было одно сердечко розового цвета с огонечком в середине.

Толпа под ногами начинает смеяться.

Мы на жарящем солнце. Настоящее австралийское пекло, кожу рук неприятно покалывает.

– Нет. Алекс, может, это был ты?

– И не я. Но, кажется, твой менеджер Таня ходила по офису и спрашивала у всех розовый фломастер. Думаю, это была коллективная открытка.

Наши взгляды с Эдером врезаются друг в друга. Этого никто не замечает, кроме меня и него. Я сильней сжимаю ручку микрофона, и плевать, что на нем отпечатки чужих пальцев.

Сердце настраивается на волну дикого раздражения и долбится в ребра, будто те – бетонная стена.

Таня была рядом со мной, когда я восстанавливался после аварий. Все наши встречи были скупыми, наполненные молчанием и напряжением.

«Привет-привет», «Как ты сегодня? – Все отлично», «Я рада», «Что-нибудь нужно?», «Да, кофе».

Эльза приносила мне мой кофе и уходила. Такие вот дежурные встречи были. Она – помощник моего менеджера, и это была ее работа. Или знаменитое русское сострадание?

Я, как дурак, ждал. Потом ненавидел ее, что маячит перед глазами.

В прессе мою аварию все же перемыли до каждого сгоревшего болтика. Меня признали невиновным, несмотря на то, что я не мог выровнять болид и избежать столкновения с ограждением.

Просто скорость, просто гонки. Есть такая вещь, называется «гоночный инцидент». Вот именно он и произошел.