Эгоист

– Вы только никому здесь об этом не говорите, – издает короткий смешок и отпивает из бутылки. Взгляд уходит в сторону. Алекс машет кому-то, кричит на немецком короткую фразу и возвращается ко мне.

Я нахожусь в том месте, где мечтает оказаться любая. Напротив меня желаемый для многих гонщик, а работаю я пусть и на придурка, но все же тоже известного гонщика.

А я всего лишь Таня Жемчужина, из Сибири. И как меня сюда закрутило?

– И я тоже не люблю скорость, – добавляет шепотом, наклонившись.

Эдер выше меня. Мне приходится запрокидывать голову.

– Вы же гонщик!

– Ну… Тогда тоже никому не говорите об этом. Вам можно доверять, Таня?

Его английский ужасный. Грубый и лишенный плавности. Алекс ведь австриец. Но мое имя в его исполнении звучит мягко и довольно интересно.

– Я работаю не на вас, Алекс Эдер. И на вашем месте не стала бы доверять такую информацию чужому человеку. Вдруг завтра утром вас будут ждать интересные заголовки?

Ловлю себя на том, что флиртую. Прошло полгода с моего последнего флирта, когда я зареклась смотреть в сторону парней, у которых машинное масло вместо крови.

Гонщик на мгновение зависает, потом смеяться начинает. Сколько роликов видела и сколько статей читала, но чтобы Эдер улыбался или смеялся – такого не видел никто.

И это определенным образом расслабляет. Парни-гонщики такие же, как и все. Кроме Марино, разумеется.

– А я с твоим менеджером познакомился, Майк!

Спина покрывается и без того липким потом. Я чувствую взгляд итальянца, его дыхание и недовольство каждой клеточкой.

Вот Марино уже в поле моего зрения.

Он тоже в черном гоночном комбинезоне. Его волосы мокрые, пряди липнут ко лбу, и он их взлохмачивает.

Выглядит мрачным. Окидывает меня взглядом, будто только увидел, и тяжело вздыхает.

Может, заезды были неудачными для этого придурка? Надо бы спросить, хотя… Я не его гоночный инженер. Пусть он разбирается с «кокпитом» Марино.

–Она не мой менеджер, – скупо отвечает, присасываясь к пафосной бутылке номер «12». Это номер его болида.

Когда Марино был еще нормальным, я спросила, почему именно этот номер. Майк ушел от ответа, грубо бросив: «Я расскажу об этом только, когда буду умирать».

Больше я не спрашивала, а сейчас мне уже неинтересно. Двенадцать – мое нелюбимое число.

– Как это? – Эдер удивлен. Я справляюсь с тошнотворной волной.

– Но если она хочет сделать что-то полезное, то пусть… Принесет мне канапешки. Я видел в кафе у нас. Только без хумуса! – выкрикивает.

Укусить его хочется. Без подтекста. Просто клацнуть зубами и причинить ему боль.

– Ненавижу хумус, – расслабленно договаривает. Уже не мрачный, скорее повеселевший.

А я ненавижу тебя, Майк Марино!"

"Глава 8. Таня"

"– Что ж, тысяча евро – твоя максимальная цена, жемчужинка. И это с чаевыми.