Эгоист

Домой возвращаюсь с одной матрешкой, за которую отдал двести евро. У нее, сука, там, где должна быть шея, жемчужное ожерелье нарисовано.

– Как успехи? – Сафин звонит с утра пораньше.

У меня после перелета голова разрывается на атомы. Я не помню своего имени, фамилии, где я и кто по жизни. Так, существо под одеялом и утренним стояком. Мне снилась она.

Мычу в трубку. Глаза режет августовскими лучами. Не солнце, а красный световой меч Дарта Вейдера.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – его голос приторный. Для утра слишком много сладкого.

– День домашнего печенья?

Спускаю ноги на пол, голову наклоняю вперед и лбом упираюсь в раскрытую ладонь. Ее же растираю сам лоб.

Я все еще где-то между Новосибирском, Москвой и Питером. А если… Если она в какой-нибудь деревне? У бабушки, например. У Тани же есть бабушка?

– Эй, Марино? Ты вообще слышал, что я только что сказал? – черт, Сафин продолжает бормотать в трубку.

– Прости, я тебя не слушал.

– У меня свадьба. Забыл?

– А мальчишник был? – раскрываю глаза. Тимур, свадьба, королева, торт…

– Да. И ты ушел через час.

И все из-за нее. Всю жизнь мою на лоскуты порвала и на нити расплела.

– Вот такой скучный у тебя был мальчишник, значит.

Варю кофе, посматриваю в окно. Август в Риме тихий. Но именно в этом месяце мы и познакомились с жемчужиной. Прошел год. Ровно год, как я увидел ее в том кафе. Зыркнула на меня и отвернулась. Губы в мороженом, сидит, уплетает граниту, и ей ни до кого нет дела.

А потом убежала. Дурная привычка. Но я нашел. Затем снова нашел, и снова…

От дозы кофеина пульс пробивает отметку в сто двадцать ударов в минуту. Кровь приливает к вискам, они пульсируют.

У друга свадьба, а у меня и подарка нет.

Надеваю какой-то выходной костюм, начищаю туфли. Не причесываюсь. По дороге до дома покупаю букет для Вари. Эти Сафины сумели договориться о свадьбе в моем поместье.

Жизнь течет, я стараюсь встроиться в общую картину.

Если Тимуру подарю мини-шлем с моим автографом, он сразу его запульнет в меня или будет время скрыться?

Дом не узнать. Столы, тряпки на фонтане, мои любимые канапешки с красной икрой. Но аппетита нет. Во рту постоянная горечь разочарования ощущается.

Искусственно улыбаюсь, заставляю себя немного отвлечься и повеселиться. А в голове как шарманка: «Таня, где она?».

Одиночество становится невыносимым.

Танцую с какой-то брюнеткой, не спросив ее имени. Меня не интересует цвет глаз и размер груди. Совсем отчаялся. Она же вроде ниче такая. Наверное. взглянул ей в лицо лишь на секунду, когда она первая пригласила меня под песню Stevie Wonder «I just call to say i love you». Именно строчка из этой песни была написана в «Списке желаний» Татьяны Жемчужиной.

Это глупо. Не помню, чтобы Эльза интересовалась хитами 80-х. Скорее всего, я что-то понял не так, или Таня ошиблась.