Эгоист

Майк продолжает жарко шептать, я уношусь и тайно плачу. В его объятиях хорошо и спокойно.

В чем-то я такая же эгоистка, потому что не хочу, что кто-либо еще испытывал похожее, находясь рядом с Марино. Запрещаю.

Наблюдаю, как Майк засыпает. После гонок у него всегда крепкий сон. Гранаты будут взрываться в соседней комнате, а Марино будет смотреть свой яркий насыщенный сон.

Поднимаюсь с кровати, своей футболкой вытираю следы с поясницы и промежности. Руки потряхивает.

Не успела сказать главного. Наверное, не судьба.

Я подбираю свои штаны. Надеваю. Сверху натягиваю футболку Майка, которая хранит массу его запаха.

Даю себе еще две секунды, чтобы навсегда запечатлеть в своей памяти мирно спящего Микеланджело Марино.

– Ты только не ищи меня, ладно? – сдавленно говорю. Он не слышит, конечно же.

Потом ухожу, тихо закрывая за собой дверь."

"Глава 39. Майк"

"Продираю глаза и упираюсь в белый потолок. Голова раскалывается от невыносимой боли. Вот что бывает, когда пропускаешь бокал вискаря после неудавшейся гонки. Нет ничего лучше доброго вина, но мне нужен был он – старина Джек. (Прим. автора: имеется в виду виски Jack Daniel's.)

– Таня? – зову жемчужинку. В постели я один, а засыпал с ней.

Ответом служит тишина. Голова говорит искреннее спасибо, а сердце окутывает тревога. И с чего бы? Таня в душе, а если нет… В номер к себе пошла переодеваться. У нас рейс через пару часов.

Мозг трещит внутри черепной коробки. Морщусь, пока неуверенными шагами иду до раковины. Включаю холодную воду и опускаю под нее голову.

Кайф!

Ненадолго, но боль смывается в водосток, и я могу яснее видеть картинку перед собой. Клятвенно обещаю больше не дружить с Джеком. Не выходит у нас с ним крепкой дружбы. Наутро последствия.

В номере по полу разбросаны вещи. Цепляюсь за знакомую футболку и давлю лыбу. Жемчу-у-ужина. Хотелось придушить Таню после ее разговора с Энцо. Она ему приветливо улыбалась, и они довольно мило ворковали. Меня в этот момент выводила из ума ревность и тяга к преднамеренному убийству.

Быстро одеваюсь, вещи бросаю в сумку и спускаюсь к Тане по лестнице.

На самом деле, я не думал, что после вчерашней ночи у нее возникнет мысль слинять с утра пораньше. Лохматой, что ль, ее не видел? Она все равно милая и красивая. Очень красивая.

Останавливаюсь у ее номера, с плеч воображаемую пыль стряхиваю. Волнуюсь, черт бы побрал эту Жемчужину.

– Доброе утро, – на чистейшем английском приветствует горничная, которая выходит из номера моей Тани.

Я как дурак, за спину ее смотрю, выискиваю знакомый силуэт и чувствую себя дураком.

Шутка такая? Как бы старина Джек наутро не понимает юмора. Доказано.

– Здесь девушка была. Есть, – путаюсь. Прикрываю веки. Головная боль возвращается, и я слышу чей-то смех.

– По всей видимости, она выселилась.