Эгоист

Он же Майк Марино, черт возьми! Известный гонщик и специалист по разбиванию женских сердец.

Однажды так и было…

С долей ярости смотрю на Паоло. Он знает, в какую точку бить, чтобы убедить в том, в чем и так согласна.

Живот крутит от нашего разговора. Волнение в геометрической прогрессии разрастается. Я хочу успокоиться, но в мыслях постоянно возвращаюсь к Энцо, его словам, затем к тому, что говорил только что Паоло.

Да, интуитивно я всегда знала, что наш роман с Майком это дело времени, пока не появится какая-нибудь Ла-ли. Или симпатичная спортивная журналистка, с которой Марино общался до гонки. Они ворковали, и Майк флиртовал с ней. Ну, и она с ним. Было ревниво и больно. А видеть это постоянно? Он ведь, как сказал Паоло: Майк Марино?

– Red flags, red flags! – слышу вокруг.

Поворачиваюсь к экрану.

Сердце замирает. Бьется на осколки, когда вижу болид Майка в стене. Оператор переводит кадр на ближний план. Марино еще внутри машины. Пожара нет, просто сильное столкновение со стеной.

Майк жмет на какие-то кнопки. Наверное, связывается с механиками и инженерами.

Гонка для него закончена. Представляю, что творится сейчас в душе, учитывая эмоциональность Марино.

Он вынимает рулевое колесо, выбирается из узкого кокпита. Вновь вставляет руль и перелазит через Halo. Выглядит подавленным. Убитым.

До финиша оставалось несколько кругов. Майк не был сегодня в лидерах, но полностью лишить себя очков, точно не входило в его планы. И уж точно не таким способом.

Он до сих пор помнит аварию в начале сезона и сомневаюсь, что перед его глазами не было огня.

Вот что могло пойти не так?

Неправильные настройки болида? Мокрая трасса? Просто невезение?

Мне хочется спуститься в боксы и ждать Майка там. Правилами запрещено.

Чертовы правила!

У нас с Майком и так после римских каникул повисла недосказанность. Он не говорит, почему злится, я молчу о своих чувствах и опасениях. Так из нас пара получается.

Встречаемся только в гостинице. Я сама поднимаюсь к нему на этаж. Неуверенно заношу руку, чтобы постучать. Болезненные ощущения в районе солнечного сплетения не дают дышать полной грудью.

– Привет, – первой и здороваюсь, когда Майк открывает. Ответа нет.

Прохожу в просторный люкс и взглядом брожу по окружающим предметам. Каждая деталь такая дорогая, ее хочется рассматривать и фотографировать.

Майк заваливается в кресло и утыкается в телефон. Ему хреново. Но обсуждать он это не хочет. Закрылся на тысячи замков, никто и не помнит, каким смешным и открытым Майк Марино может быть.

– Я бы спустилась на ужин, – говорю, садясь на край кровати.

– Не хочу.

Киваю, давая знать, что поняла. Но Майка это не интересует.

– Майк?

– Я бы побыл один сейчас. Не обижайся, жемчужинка… – перебивает.