Эффект Грэхема (ЛП)

— У меня есть один вопрос, — говорю я Райдеру, как только мы остаемся наедине.

— Какой?

— Ты действительно принес мне цветы?

— Да, — бормочет он.

Мне приходится прикусить губу, чтобы удержаться от смеха. Я никогда не видела, чтобы кто-то выглядел более недовольным собственным поведением.

— Послушай, мы оба знаем, что ты придурок, но это просто твой характер, парень. Тебе не нужно было унижаться и приносить мне цветы и извинения.

Он слегка ухмыляется мне.

— Кто сказал, что это цветы и извинения? Может, это цветы празднования.

— Угу. Действительно. И что мы празднуем?

Он достает телефон из заднего кармана и открывает его. Он мгновение листает экран, и мне видно, что он просматривает приложение с календарем.

— Сегодня Международный день поедания яблок. — Он поднимает взгляд. — Мне показалось, что мы должны это отпраздновать.

Я пристально смотрю на него.

— Ты это выдумал.

Он показывает мне экран. Конечно же, в списке международных праздников действительно есть Международный день поедания яблок.

— Я правда люблю яблоки, — говорит он с небрежным самодовольством.

— Знаешь, а мне нравится этот Райдер. Я и понятия не имела, что ты такой изворотливый.

— Я не изворотливый, — рычит он.

— Тогда почему мы празднуем твою любовь к яблокам?

Он протягивает мне букет.

— Просто забери эти чертовы штуки.

Невольная улыбка появляется на его лице. Я избавляю его от страданий и принимаю ромашки.

— Я действительно люблю цветы, — сообщаю я ему. — Не так сильно, как бабочек, но рядом.

Райдер вздыхает.

— Что? — Мой тон оборонительный.

— Тебе нравятся цветы и бабочки? А я только начал думать, что ты классная.

— Ну, а что тебе нравится? — Я бросаю вызов.

— Точно не это.

— Забавно слышать это от парня, который все утро собирал для девушки цветы, чтобы извиниться.

— Я потратил на это не все утро. Это заняло примерно одну минуту. Я украл их из клумбы своего соседа.

— О Боже мой.

— И это не цветы для извинений, — ворчит он.

— Угу.

— Потому что я не извиняюсь. — Он приподнимает одну бровь. — Я сказал правду.

Я сердито смотрю на него.

— Как бы ты себя чувствовал, если бы я подкараулила тебя после одной из твоих игр, а потом стала бы перечислять все, в чем ты налажал?

— Это не то, что я сделал. Ты попросила меня озвучить свои мысли.

— Тебе не обязательно было отвечать.

— Не надо спрашивать о том, на что не хочешь получить ответ, — возражает он.

— Знаешь, мне больше нравилось, когда ты вообще не разговаривал.

И тут он начинает улыбаться.

Черт возьми. Это моя вина. Я та, кто заставила его улыбнуться. И теперь я вижу эту глупую улыбку, и она убийственная. Я помню, как Камила рассказывала, что он стоит у стены на вечеринках, а женщины толпами на него кидаются, и теперь я понимаю, почему у него такой большой выбор.