Эффект домино. Падение (СИ)

О той, что создала мне хренову тучу проблем — только успевай разгребать…

— Извини, Ди, но спешу я.

Обхожу её, беспардонно сдвинув в сторону, и иду в сторону пункта охраны, к которому направилась Кассандра. Про себя торжествующе ухмыляюсь, представляя, что она мечется там, как загнанный зверёк. Ведь за той дверью выхода нет. И чем она думала, когда шла туда?

Аккуратно опускаю ручку, чтобы бесшумно войти внутрь, но, как только переступаю порог, мне в горло сразу упирается холодное лезвие. В небольшом коридоре стоит кромешная тьма, но я ясно вижу чёрные глаза Кассандры, в которых плещется испуг вперемешку с воинственным настроем. Она не сразу понимает, кому угрожает ножом. Я мог в ту же секунду выкрутить её дрожащую ручонку, чтобы выбить из неё рукоятку, но вместо этого одной ладонью обхватываю её затылок, притягивая к себе ближе, а другой — возвожу курок пистолета, уже упирающегося прямо в область её сердца.

В тишине этот звук невозможно спутать ни с чем другим, и она всё понимает правильно: и кто перед ней, и что в моей руке.

— Ну? — произносит она сдавленно. — Что же ты медлишь? — И, опустив руку с ножом, сама ещё сильнее вжимается в ствол. Напрашивается на конкретную такую порку, чертовка.

— Эй, что тут происходит? — В метре от нас открывается дверь поста охраны, и я вижу молодого пацана, которого оставили вести наблюдение.

— Воровку поймал, — ухмыляюсь, не отводя глаз от девушки. — Выметайся. У нас с ней разговор по душам.

Меня здесь знает каждая псина, поэтому он послушно кивает и удаляется, а я подталкиваю Кассандру к помещению. Она пятится, облизнув губы. Нервничает. Это хорошо. Хочу, чтобы дрожала от страха и билась в агонии. В последнее время меня кроет от одной только мысли о том, чтобы подчинить себе эту неуправляемую козу."

"Как только запираю дверь изнутри, этой же рукой сжимаю её шею сзади, но она будто не замечает боли, которую я намеренно хочу причинить хотя бы так, в облегчённой версии. Её размалёванный рот приоткрывается, а глаза слегка округляются в ожидании своей участи. Наш зрительный контакт похож на отчаянный поединок, в котором по определению не может быть победителей. Я вижу то, что не хочу видеть: то, в чём я когда-то растворился без остатка. Отвожу взгляд первым и веду его вниз к груди, вздымающейся от порывистого дыхания. На ней рубашка, застёгнутая всего на пару пуговиц. Её затвердевшие соски выпирают через тонкую ткань, привлекая к себе всё моё внимание. Кассандра пахнет, как самый страшный смертный грех: сладко и так маняще, что мне начинает кружить голову от похоти, без разрешения просочившейся в мою кровь. Она усугубляет наше положение, незаметно уложив свои ладошки на мою поясницу, чтобы ещё ближе привлечь к себе.

— Убей меня, Брайан. Прошу тебя.