Эдипов комплекс

Сергей собирался уходить, и Лилечка разглядывала его, чувствуя, что, возможно, она его полюбила уже другого, взрослого."

"– Я вернусь к вечеру, – сказал Сергей. Лилечка проводила его до двери и молча поцеловала.

О на села на диван и не знала, что ей делать. Почему-то ей показалось, что ушел Андрей Степанович. Что-то в манере Сергея очень его напоминало, и Лилечка никак не могла от этого ощущения отделаться. Почему-то ей не хотелось звонить Андрею Степановичу, и что она могла ему сейчас сказать? Ситуация была только в том понятна, что сейчас уезжать куда-то и оставить свое дело без присмотра нельзя. Сергей не зря предложил Лилечке свою помощь, и она верила, что все может образоваться.

Глава 10

После отъезда Лилечки Андрей Степанович почувствовал облегчение. Все мысли о Сергее, оказывается, странным образом в негативном плане были связаны именно с Лилечкой, и когда она была далеко, то тревожные мысли, казалось, улетели вместе с ней.

Андрей Степанович сразу созвонился со своими друзьями, они приехали к нему и прожили неделю, а потом Андрей Степанович поехал к ним. Это была классическая немецкая пара, где культ семьи чувствовался во всем. Два человека, Клаус и Маргарита, держали друг друга за руку, как дети, и их детскость, называемая модным словом «инфантильность», проявлялась во всем. Именно этим они очень нравились Андрею Степановичу, и он с удовольствием смотрел на них в окно, когда они резвились, бегая друг за другом по лужайке. Андрею Степановичу эта пасторальная сцена напоминала картины немецких классиков, и он про себя отмечал, что полотна ему нравятся больше, чем реальность.

Он отдыхал, он чувствовал, что возвращается к прежней жизни, как странник, истосковавшийся по знакомым местам, он выздоравливал, ощущая, что силы к нему возвращаются, как после продолжительной болезни. Он ощущал жизнь по-другому, но мысль об отсутствии Лилечки иногда его обжигала прошлым, и он ее отгонял прочь, как назойливую муху.

После всех новых впечатлений он, наконец, сел за письменный стол, достал тетрадь и написал:

«Наконец я счастлив своим одиночеством. То спокойствие, о котором я мечтал, наконец пришло ко мне, и я хочу его упрочить».

Он закрыл тетрадь и продолжил начатое им философское повествование о смысле жизни. Эта работа заняла у него целый вечер, и он лег спать с приятным ощущением выполненного долга. Это было его возвращением к привычным занятиям в прежнем ощущении себя счастливым от самого факта жизни. Так постепенно он восстанавливал нравственные силы, которые раньше тратились попусту, он это понимал сейчас, тратились зря на вещи, того недостойные. Иногда он вспоминал жизнь с Лилечкой как далекое путешествие в непонятные области жизни, и сейчас радовался тому, что все это уже позади.