К востоку от Эдема

А ты сам — разве не хочешь в колледж?

— Да я лучше на ферме… Я там прибыль сумею получить, вот увидишь! За обучение Арона заплатить хватит.

Адам отхлебнул кофе.

— Это просто замечательно с твоей стороны, — сказал он. — Не знаю, стоит ли заводить этот разговор… Нет, наверное, стоит… Я вот про Арона попросил тебя рассказать. И ты так неуклюже его хвалил, что я подумал: может, ты не любишь его, может, он даже неприятен тебе?

— Да я его просто ненавидел! — выпалил Кейл. — Поэтому и задирал его по-всякому. Но это прошло, папа, правда, прошло. Никакой вражды сейчас у меня к нему нет, честное слово, и не будет. Вообще ни к кому не будет, даже к матери… — Он прикусил язык, сам удивившись своей обмолвке и холодея от ужаса.

Адам молча смотрел прямо перед собой. Потом он провел ладонью по лбу и наконец негромко произнес:

— Выходит, тебе известно о матери. — Адам не спрашивал, а размышлял.

— М-м… Да, отец, известно.

— Все?

— Все.

Адам откинулся на спинку кресла.

— А Арон — он тоже знает?

— Да нет, что ты, папа! Конечно, не знает!

— Чего ты испугался?

— Не нужно ему про такие вещи знать.

— Почему?

— Не выдержит он этого, — упавшим голосом сказал Кейл. — Он слишком неиспорченный. — Он чуть было не добавил «Как и ты, папа», — но вовремя спохватился.

Адам выглядел усталым и растерянным. Он покачал головой.

— Кейл, слушай меня внимательно… Какая есть гарантия, что Арон не узнает? Подумай хорошенько.

— Да он такие места за милю обходит, — ответил Кейл, — не то что я.

— А если ему кто-нибудь расскажет?

— Он просто не поверит, папа. Подумает, что на нее наговаривают, да еще побьет того, кто заикнется об этом.

— Сам-то ты бывал там?

— Да, папа. Я должен был все разузнать… Вот если бы Арон поступил в колледж, — горячо продолжал Кейл, и совсем уехал из нашего города…

Адам кивнул:

— Может, это действительно неплохой выход. Но ему еще два года учиться.

— Он запросто за один год все сдаст! Он у нас головастый. Попробую подговорить его.

— А ты не головастее?

— Я в другом смысле головастый.

Адама всего распирало от гордости за сыновей. Казалось, он вот-вот сделается размером с комнату. Лицо у него стало суровым и торжественным, голубые глаза смотрели твердо и проницательно.

— Кейл! — позвал он.

— Да, папа?

— Я верю в тебя, сын, — произнес Адам.

2Отцовские слова переполняли Кейла счастьем. Он не чувствовал под собою ног. Лицо озаряла улыбка, угрюмая замкнутость все реже посещала его.

Ли быстро заметил перемену в своем воспитаннике и однажды как бы невзначай спросил:

— Ты, случаем, не влюбился?

— Влюбился? А зачем?

— Затем, — только и ответил Ли.

Потом Ли поинтересовался у Адама:

— Что это произошло с Кейлом?

— О матери узнал, — ответил Адам.

— Ах вот оно что… — Ли чувствовал себя не вправе расспрашивать.