К востоку от Эдема

Думал, я клюну на такую глупую приманку?

— На какой адрес тебе пишут? — спросил он терпеливо.

— А тебе зачем?

— Я сообщу его тем адвокатам, чтобы связались с тобой.

— Не смей! — крикнула она. Положила письмо на счетоводную книгу и захлопнула ее. — Оно останется у меня. Я обращусь к юристу, будь уверен. Можешь больше не притворяться невинным ягненком.

— Да, конечно, сходи к юристу. Я хочу, чтоб ты получила завещанные деньги. Карл оставил их тебе. Они не мои.

— Я твою игру раскрою. Я докопаюсь.

— Ты, я вижу, не понимаешь, — сказал Адам. — Но мне в общем-то все равно. Я сам в тебе многого не понимаю. Не понимаю, как ты могла выстрелить в меня и бросить своих сыновей. Не понимаю, как ты и другие можете так жить. — Он указал рукой вокруг себя."

"— А кто просит, чтобы ты понимал?

Адам поднялся, взял со стола шляпу.

— Ну вот, пожалуй, и все, — сказал он. — Прощай. И пошел к двери.

— А вы переменились, мистер Мышонок, — бросила Кейт ему вслед. Наконец-то завели себе женщину?

Адам остановился, обернулся не спеша, поглядел раздумчиво.

— Меня сейчас лишь осенило, — сказал он и подошел к ней близко, так что ей пришлось задрать голову, чтобы глядеть в высящееся над ней лицо Адама. — Я сказал, что не могу разобраться в тебе, — продолжал он медленно. Но вот сейчас мне стало ясно, в чем твое непонимание.

— В чем же оно, мистер Мышонок?

— Ты сведуща в людской мерзости. Ты мне снимки показывала. Ты играешь на всех слабых, постыдных струнках мужчины, а их у него, видит Бог, достаточно.

— У каждого, у каждого…

— Но ты не знаешь, — продолжал Адам, поражаясь собственным мыслям, — ты не ощущаешь всего другого, что есть в нем. Ты не веришь, что я принес письмо потому, что не хочу твоих денег. Не веришь, что я любил тебя. И те мужчины, кого гонит сюда мерзость, сидящая в них, — те, кто на снимках, — ты не веришь, что в них есть и добро, и красота. Ты видишь только одно и считаешь — нет, уверена, — что лишь это одно и существует.

— А что еще есть? Сладко размечтался наш мистер Мышонок! — глумливо хохотнула Кейт. — Угостите меня проповедью, мистер Мышонок.

— Нет, проповедовать не стану, потому что знаю — у тебя имеется невосполнимая нехватка. Некоторые не различают зеленый цвет — и всю жизнь не сознают в себе этой слепоты. По-моему, ты не вполне человек. И ничего тут не поделаешь. Но интересно мне — а вдруг ты хоть изредка, да чувствуешь, что всюду вокруг есть что-то, для тебя невидимое. Тогда ведь это страшно — знать, что оно есть, а увидеть, а ощутить его не можешь. Страшно это.

Кейт встала, оттолкнув ногой стул, прижав руки к бокам, пряча сжатые кулаки в складках платья.

— Наш мистер Мышонок — философ. — Кейт тщетно старалась заглушить визгливые нотки в своем голосе. Но поскольку он дерьмо, то и философ из него дерьмовый.