К востоку от Эдема

Он уже забыл об отвергнутом кролике. Помнил только фартучек, голубую шляпу, пальцы, нежные, как лепестки.

— Подумайте хорошенько, мальчики. А теперь, пожалуй, пора вам спать. Вы сегодня не ходили в школу, почему?

— Учительница заболела, — сказал Арон.

— Мисс Калп уже три дня болеет, — подтвердил Ли. — Занятия только с понедельника. Идемте, мальчики.

Они послушно пошли за ним.

2Адам сидел, с зыбкой усмешкой глядя на лампу и постукивая пальцем по колену. Вернулся Ли.

— Им что-нибудь известно? — спросил Адам.

— Не знаю, — сказал Ли.

— Может, это просто девочка заговорила о венках…

Ли сходил на кухню, принес большую картонную коробку.

— Вот счета. За каждый год в отдельной пачке, стянутой резинкой. Я их проверил. Тут за все годы.

— За все годы?

— Отдельная тетрадь за каждый год и счета, все оплаченные. Вы хотели знать, чем располагаете. Вот, пожалуйста. Вы в самом деле хотите переехать?

— Подумываю.

— Надо бы вам каким-то способом сказать сыновьям правду.

— Тогда сгинет у них светлый образ матери.

— Но есть же другая угроза.

— Какая?

— Они рискуют услышать правду от чужих людей. Многие ведь знают.

— Чем старше они будут, тем, может, легче им будет принять эту правду.

— Сомневаюсь, — сказал Ли. — Но главная опасность в другом.

— В чем же?

— Ложь — вот что опасно. Ложь отравит все. Если они когда-нибудь обнаружат, что вы лгали им в этом, то и в правдивых вещах усомнятся. Рухнет вся их вера в вас.

— Я понимаю. Но что я могу им сказать? Полную правду нельзя.

— Возможно, следует сказать им хотя бы часть правды, чтобы потом, если они узнают, не разрушилась их вера в вас.

— Я подумаю, Ли.

— Если переедете в Салинас, риск еще возрастет.

— Я подумаю.

— Я был совсем мал, когда отец рассказал мне о матери, и рассказал, не щадя меня, — продолжал Ли настойчиво. — И не однажды повторял этот рассказ по мере того, как я рос. Конечно, мать у меня была иная, но и у нас произошло ужасное. И я рад, что он открыл мне. Лучше мне было знать, чем не знать.

— И ты хочешь рассказать мне?

— Нет, не хочу. Но, рассказав, я убедил бы вас, возможно, сказать что-нибудь мальчикам. Ну, например, что она уехала, а куда, вы не знаете.

— Но я же знаю.

— Да, в том-то и беда. Правда должна быть полная, иначе неизбежно войдет в нее ложь. Но принудить вас к полной правде я не могу.

— Я подумаю, — опять сказал Адам. — Так что же стряслось с твоей матерью?

— Вы действительно хотите, чтобы я рассказал?

— Если тебе это не слишком тяжело.

— Я буду краток, — сказал Ли. — В первом моем младенческом воспоминании я живу вдвоем с отцом в темной хибарке среди картофельного поля и отец рассказывает мне о матери. Мы говорили с ним на кантонском диалекте, но эту быль он всегда рассказывал высоким и красивым языком — мандаринским. Что ж, слушайте.