К востоку от Эдема

Он плеснул виски на окровавленную руку и потер ее, чтобы не так жгло. Желудок ему сводили спазмы, дурнота заволакивала глаза мутью. Чтобы успокоиться, он глотнул из бутылки. Ему было страшно снова повернуться к кровати.

— Можно считать, на время остался без руки, — пробормотал он.

Впоследствии Сэмюэл рассказывал Адаму: «Она, должно быть, из железа сделана. Я и моргнуть не успел, как она уже родила. Ребенок из нее прямо вылетел. Я еще и воду не приготовил, чтобы его обмыть, И ведь даже не тужилась, даже за веревку не хваталась. Право слово, железная».

Рванув дверь, Сэмюэл крикнул Ли, чтобы тот принес теплой воды. В комнату вломился Адам.

— Мальчик! — объявил Сэмюэл. — У вас родился сын… Успокойтесь, — добавил он, заметив, как позеленело лицо Адама, когда тот увидел кровь на постели. — Пришлите ко мне Ли. А вы, Адам, если вы еще на что-то способны, идите на кухню и сделайте мне кофе. Заодно проверьте, все ли лампы заправлены, а колпаки вычищены."

"Тупо глядя перед собой, белый, как мертвец, Адам повернулся и вышел. Через минуту в комнату заглянул Ли. Сэмюэл показал на бельевую корзину, где шевелился завернутый в пеленку младенец.

— Оботрешь его теплой водой, Ли. И смотри, чтобы малыша сквозняком не продуло. Господи! Жалко, нет здесь Лизы. Не могу я один углядеть за всем сразу.

Он повернулся к кровати.

— Сейчас я вас обмою, милая, и наведу чистоту.

Кэти, снова выгнувшись дугой, рычала от боли.

— Еще немножко, и все будет позади, — сказал он. Надо чуть-чуть потерпеть, пока выйдет послед. Экая вы, оказывается, быстрая. Вам даже не понадобилась Лизина веревка. — Вдруг он что-то заметил, глаза его округлились, и он нагнулся над кроватью. — Боже праведный, еще один!

Он действовал расторопно; так же, как и в первый раз, роды прошли невероятно быстро. И Сэмюэл вновь перевязал пуповину. Ли принял у него из рук второго младенца, обтер его, запеленал и положил в корзину.

Сэмюэл обмыл роженицу и осторожно передвинул ее, чтобы сменить белье. Он поймал себя на том, что не хочет видеть ее лицо. Укушенная рука начинала неметь, и он спешил, как только мог. Накрыв Кэти чистой белой простыней, он приподнял ей голову, чтобы поменять подушку. Наконец, все было сделано, и ему пришлось взглянуть на нее.

Золотистые волосы Кэти намокли от пота, но боль уже ушла с ее лица. Оно застыло, как каменное, и ничего не выражало. Было видно, как на шее у нее пульсирует жилка.

— У вас двойня, — сообщил Сэмюэл. — Два чудесных мальчика. Но между собой они не похожи. Родились каждый в своей, отдельной рубашке.

Ее глаза смотрели на него холодно, без интереса.

— Сейчас я вам их покажу, — сказал Сэмюэл.

— Не надо, — бесстрастно ответила она.

— Но как же, милая, разве вам не хочется взглянуть на ваших деток?

— Нет. Они мне не нужны.

— Ну, это у вас пройдет.