Жизнь на общем языке

Оглушительная…

Клаве вдруг пришла в голову неожиданная и пугающая мысль, что она сидит тут совершенно одна, с завязанными глазами, в неизвестной машине, бог знает где, посреди ночной дикой степи, не имея никакого, даже приблизительного представления, в какой стороне находятся города-поселки-люди, цивилизация, да хотя бы то же стойбище, из которого они уехали.

В полной темноте и этой жуткой тишине…

– Ну что…

Возле нее резко распахнулась дверца, заставив Клавдию вздрогнуть от неожиданности всем телом.

– …выгружаемся! – бодрым голосом провозгласил Ладожский следующий этап неведомого Клавдии плана и потянул девушку на себя.

– Ты меня напугал, – призналась она. – Было так тихо, что даже стало жутковато. А потом я поняла, что не представляю, куда ты делся и где я нахожусь. Вообще, в пространстве. Глобально и в частности.

– Ну теперь-то не страшно, – все бодрил голосом Матвей, выуживая ее из машины и подхватывая на руки, – я же рядом!

И понес куда-то, продолжая развеивать все ее страшилки:

– А в машине есть навигатор, на котором отмечена точка, где мы находимся.

Он все нес и нес ее. Наконец остановился и объяснил, что происходит:

– Так, сейчас я тебя уложу и кое-что еще доделаю, но ты повязку не снимай, потерпи, совсем немного осталось."

"Вместе с Клавдией в руках он опустился на одно колено и действительно положил ее на землю, ну не совсем уж прямо на землю, а на нечто непонятное, мягкое и совсем не холодное, и отошел. Что-то он там делал, чем-то шуршал рядом с ней и над ней.

«Может, он палатку ставит? – предположила заинтригованная Клавдия. – Ну, ту самую разработку их фирмы, что они для военных делают?»

Куда-то делись, испарившись без следа, все напугавшие ее мысли и страхи, которые она переживала еще несколько минут назад, сидя в машине, сменились здоровым таким, перекормленным вконец любопытством, понуждающим строить всякого рода предположения: одно красочней и замысловатей другого. Но Клавдия стоически терпела, останавливая рвущиеся на свободу вопросы, а вместе с ними и неосознанно тянущиеся к повязке руки.

– Ну почти все, – порадовал Матвей, опускаясь на колени рядом с ней. – Осталась пара моментов.

Он снова чем-то зашуршал, и Клава почувствовала, как он укрывает ее сверху.

– Ну вот, – подвел он итог всем своим делам, – сейчас я сниму с тебя повязку, но ты глаза не торопись открывать, подожди буквально пару секунд, я скажу, когда можно, – говорил он, развязывая и снимая платок с лица Клавы.

Посмеиваясь про себя, она прислушивалась к тому, что происходит. Почувствовала, как он лег бок о бок слева от нее, поправил шапку у нее на голове, нахлобучив поглубже, подтянул то, чем ее раньше укрыл, наверное спальник или одеяло, Клаве под самый подбородок.