«Смерть» на языке цветов

После того как Лиля поделилась выводами профессора Лагранжа, Иван Бунин и его товарищи больше не называли его маньяком. Доводы опытного психиатра Лиля привела и следователю Бакланову, однако тот от них отмахнулся.

— Чушь это все, — авторитетно заявил он. — Этому Лагранжу сто лет в обед, он уже в маразме. И то, что он сказал тебе, кстати, замечу, в частном разговоре, я к делу пришивать не собираюсь. Я — процессуальное лицо, веду следствие, понадобится — запрошу психиатрическую экспертизу материалов дела. Пока мне очевидно, что речь идет о психически больном человеке, и я буду требовать, чтобы оперативники отработали эту версию в первую очередь.

— Но Лагранж уверен, что поиск преступника нужно вести в окружении одной из жертв, — заикнулась было Лиля.

— Да по хрену мне, в чем он уверен, — грубо оборвал ее Бакланов. — И если я узнаю, Ветлицкая, что вместо поставленных задач оперы бегают по твоим сомнительным поручениям, я подам официальный рапорт. Так и знай.

— Не журись, Лилька, — выслушав ее информацию и оценив унылый вид, заявил Бунин. — Помнишь, как в «Мимино»? «В этой гостиница я начальник». Так и в моем кабинете все-таки я решаю, кому и чем заниматься. Психов мы, конечно, проверим, следователя злить никому не резон, но и окружение жертв еще раз пощупаем. Жаль только, что рук на все про все не хватает.

Вот тут Лавров и предложил свои услуги, которые с благодарностью были приняты. При распределении обязанностей ему достался Ковалев, входящий в круг общения сразу нескольких жертв. За два года Лавров ни разу не брал отпуск. Он ему был просто не нужен, и теперь это оказалось очень на руку. Написав заявление, он переложил обязанности по охране коттеджного поселка на напарников, а сам по утрам отвозил Степу в школу и отправлялся по своим сыщицким делам.

Как показало наблюдение, Ковалев был человеком системным и изменять свои привычкам не любил. Из дома он выходил всегда в одно и то же время, примерно в половине девятого утра, и сразу отправлялся на работу. Его офис располагался в том же доме, что и центральный магазин «Мира цветов». До открытия торговых залов Ковалев работал с документами, затем проводил обход и бдительно осматривал вышедших на работу продавщиц, а также оценивал расстановку цветов в холодильниках. После этого он уезжал в налоговую, пенсионный фонд, в объезд по другим торговым точкам. Возвращался в районе обеда, чтобы забрать жену, которая появлялась в магазине в районе одиннадцати утра и пару часов колдовала над какими-то сложными букетами или что-то рисовала за маленьким столиком в углу торгового зала, иногда поднимая задумчивый, как будто невидящий взгляд на буйство цветочных красок за стеклом холодильной камеры.

Она вообще производила впечатление человека не от мира сего.