Язва на полставки

— Влю… — Даня осекается на полуслове, недоверчиво пятясь. Настолько опешил. — Гонишь?

— А я когда-нибудь шутил на такую тему? — спокойно отвечаю я.

Молчание. Разумеется, молчание. Мы слишком давно друг друга знаем.

— Мля! — Радов яростно тычет в меня пальцем. — Мне плевать, что там у тебя.

Держись от неё подальше.

— Не могу.

— Я предупредил! Оставь. Не втягивай. Ей рядом с тобой не место.

Понимаю. Знаю. Сам думаю об этом чаще, чем следует. В конце концов, это та причина, по которой в большинстве случаев разваливались все мои отношения."

"— Всё будет нормально, — обещаю я. — Даю слово. Отвечаю за неё головой.

— Да мне ни в одно место не упёрлось твоё слово! Повторяю. Держись. От. Неё. Подальше!

— Говорю же, не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Дань, — челюсть отзывается болью на каждое слово. Морда завтра, вероятно, распухнет. — Я всё понимаю, правда. И не хотел, чтобы вышло так, но сделать ничего не могу. Это сильнее меня.

— Сильнее, млять, его! — вижу, как чешутся его руки. Весь трясётся, едва сдерживаясь.

— Слушай, если хочешь втащить ещё, давай. Я не буду защищаться, — всё по делу. Накосячил? Накосячил. А за косяки надо отвечать.

— А толку?

— Полегчает.

— Да нихрена не полегчает, — друг трёт лицо с такой силой, будто хочет вымыть из памяти всё, что видел и знает. Нет. Избивать меня точно уже больше не будут. Запал прошёл. — А-а-а! — рвёт и мечет он. — Нет. Нет, нет и нет. Ей девятнадцать! Сука, всего девятнадцать. Пока я за неё отвечаю, не бывать этому. Не позволю. Если надо, увезу обратно в Москву и посажу под замок! — меня грубо отпихивают с пути. Чтоб не мешал.

— Значит, я поеду следом. От тебя уже ничего не зависит, — бросаю ему вслед. — Всё что ты можешь — не мешать.

— Хрен вам! Только через мой труп, — Радов широким шагом возвращается обратно. Когда нагоняю его, он уже коршуном наседает на Тамару. — Оделась и живо поехали домой! — хватают её за запястье, но та вырывается.

— Не поеду.

— Я тебя не спрашиваю! — уровень громкости превышает допустимый. Нас становится слишком слышно. Не за горами, когда законопослушные петербуржцы позовут охрану.

— Дань, ты только не горячись, — Кристина сегодня в роли Матери Терезы.

Предпринимает попытку успокаивающе положить ему ладонь на плечо, но тот отпихивает и её. Грубее, чем следовало бы.

— Не горячись? НЕ ГОРЯЧИСЬ? Мой друг с моей сестрой… Да я даже не хочу знать подробностей! Достаточно того, что видел.

— Слушай, ну ты тоже не утрируй. Ну подумаешь встречаемся, вот трагедия, — не понимает Тома.

Ох, зря ты. Зря.

— Да что ты говоришь? — из Дани так и сочится отравленное ехидство, а самое мерзкое в том, что он прав. — А ты хоть знаешь с кем встречаешься? Чем он занимается?

— Ты про клуб?

— Тамара, не надо, — торможу её я, пока не поздно.

Увы. Поздно.