Яжмать, или Некромант в придачу

Авось муж, судя по всему изрядно изголодавшийся, просто не обратит внимания и снимет с меня это белье прежде, чем поймет, что оно слегка не комильфо."

"Перерыв свое добро, я отложила самое приличное из найденного (белые хлопковые труселя, на которых даже был нашит кусочек мягкого кружева спереди) и пока Клавик спал — занялась домашними делами. Как раз настало время перебрать детские вещи. И те, из которых сынишка вырос, отложить в отдельный ситцевый мешок и убрать на дно шкафа. Заодно покопаться в вещах на вырост, часть из которых дала Дина, а часть была найдена на барахолке. И выбрать из них те, до которых малыш уже как раз дорос или дорастал.

Покончив с этим, я отправилась на кухню, где, пользуясь моментом, вовсю развернулась с готовкой, параллельно делая уборку и перемывая посуду. Больше всего хлопот было с кухонными ящиками, которые просто требовали себя отмыть. Потому в фоновом шуме не сразу услышала тихое детское ворчание, доносившееся из спальни.

Что ж, раз Клавик проснулся, то пора прерваться с остальными делами! В принципе, он и так поспал-полежал довольно долго, дав мне кучу всего переделать. Пора и уделить ему столь желанное внимание.

Вытерев руки, я направилась в спальню, беззаботно напевая песенку, которую очень полюбила незадолго до того, как попала в этот мир. Увы, мои вокальные данные были далеки от того, чтоб попытаться сделать здесь карьеру певицы, исполняя каверо-плагиат на популярную в моем мире музыку! Да и сомневаюсь, что людям из другой реальности и с отличным от постсоветских стран менталитетом зашли бы песни Цоя или Высоцкого. У репертуара Мельницы, правда вот, был смутный шанс… но когда я однажды, стоя лунной ночью на балконе, от души затянула «На север», взвыли все собаки в округе. Потому, в конце концов, ограничилась тем, что позволила этой музыке жить в моей памяти. И иногда, пока никто не слышал, напевала ее сынишке — похоже, единственному живому существу во вселенной, которому нравилось мое пение.

Так что намереваясь спеть Клавику «Королевну» или пару песен из «Последнего испытания», я вошла в спальню… замерев как вкопанная прямо на пороге.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На полу, рядом с детской кроваткой, внезапно сидел Валерий Иванович, наш сосед сверху. Правда вот Валерий Иванович был слегка… не первой свежести. И его глаза при этом, как ни странно, ярко светились зеленым светом. В то время как Клавик, весело посмеиваясь беззубым ротиком, беззаботно махал рукой с зажатой пальцами погремушкой!

— Япона мать… — только и смогла пискнуть я, выпучив глаза так, что наверное напоминала со стороны глубинного краба.