Явор

Ожидаю, когда мои документы подготовят к переводу, но внутри саднит от мыслей, что совершаю глобальную ошибку. Стоит, наконец, признаться самой себе, что иду наперекор своим чувствам и что ужасно не хочу этого делать.

— Мисс Висконти, — привлекает мое внимание звонкий женский голос.

— Да?

— Я говорю, что вам нужно поставить две подписи, — кладет передо мной документы. — Вот здесь, — указывает нужные поля и протягивает мне ручку. Я с минуту смотрю на нее и пытаюсь настроить свой встревоженный ум на нужный лад, но ничего не выходит. Внутри меня буквально раздирает.

— Нет, извините, я передумала, — сдержанно произношу, стараясь не обращать внимания на бушующий в душе ураган противоречий.

У женщины округляются глаза, и она медленно поправляет указательным пальцем очки, поднимая их вверх по переносице.

— Я не ослышалась? Ваш отец...

— Мне девятнадцать! И я имею полное право принимать решения самостоятельно. Спасибо и приношу извинения за доставленные неудобства. Я остаюсь учиться в Колумбийском университете. Сообщите об этом моему отцу сами или мне облегчить вам задачу?

Женщина сглатывает.

— Я поговорю с вашим отцом. Надеюсь, он меня не убьет.

— Он у меня душка, — иронично замечаю, растягивая губы в неестественной улыбке."

"Не теряя времени даром, хватаю сумку и выбегаю из кабинета, а истерзанную душу трясет, словно в шейкере, получая на выходе коктейль из облегчения и тревоги. Но лучше сделать это сейчас, пока я готова к подвигам. Нужно попытаться все исправить. И даже если это будет ошибкой, я имею на это полное право! С папой решу все позже, не знаю, что скажу, и как он отреагирует, но я должна поступить согласно велению сердца. Набираю номер Явора. От переживаний меня ощутимо подташнивает. Я боюсь, что он не ответит, и в то же время пойму, если не захочет говорить со мной. Пока томные гудки натягивают мои нервы, как струны, я закусываю палец до острой боли.

— Слушаю.

Его ледяной голос одним ударом разбивает былое облегчение вдребезги. Горло сдавливает, будто на меня надели железные оковы. Выдыхаю, пытаясь успокоиться, чтобы голос не сорвался на первой же фразе.

— Ты не хочешь поужинать... со мной? Вечером? — От дикого волнения запинаюсь на каждом слове, а от оглушающей тишины на другом конце трубки зажмуриваю глаза и закусываю щеку изнутри.

— Я не голоден, — обрубает во мне жизненные силы холодная сталь его голоса.

— Ясно, — произношу глухо, — изви...

— Но я приду. — Бесцветная интонация Явора не потеплела, но когда слышу желанное, вновь вспыхнувшее чувство облегчения разрушает давящие оковы на шее, и я шумно вбираю воздух. У меня появился небольшой, но все же шанс.

— В восемь. Я закажу ужин в номер. — Стараюсь не выдать своей радости, но внутри все звенит, подобно переливу весеннего колокольчика.