Явор

— Еще одна попытка, кретин! Где, мать твою, Картер! — Эстер вновь стреляет, но уже в другое бедро, и жалобный вопль режет мне слух, словно острое лезвие, отчего сердце гулко ухает в груди.

— «Л-л-и-м-б»... — надрывисто стонет раненый, а после нового оглушающего хлопка, на его лбу уже зияет багровая точка, и тело медленно сползает вниз.

Эстер только что безжалостно всадила пулю в лоб человеку. Я смотрю на нее и боюсь пошевелиться. Эти ледяные глаза наполнены яростью, и чернота, поглотившая их, пожирает даже зрачок. Миниатюрная блондинка расправляется с громоздким пистолетом, как с поварешкой у плиты. Опасная женщина. Но кроме того она вызывает у меня невольное восхищение.

— Ты вроде говорила, что у нас мало времени? Чего рот раскрыла, шевелись! — Эстер переступает через безжизненное тело. — Оружие у него забери, — сухо добавляет она.

Нервно сглотнув, я склоняюсь над трупом и, зажмурившись, вынимаю из кобуры пистолет. Сердце отбивает в груди так, что воздух застревает в глотке больным комом. Засунув оружие в карман, я на трясущихся ногах следую за ней. На улице мы ловим такси и, указав нужный адрес, трогаемся с места, погружаясь в неприятную тишину.

— Откуда такие умения? — решаю хоть как-то разбавить тягостное молчание, которое угнетает меня не хуже собственных мыслей.

— Тебе лучше не знать. — Эстер медленно растирает ладонями уставшее лицо.

Я открываю окно и жадно глотаю свежий поток воздуха, торопливо теребя пальцами край блузки и не замечая февральского холода. Кровь пульсирует во мне, подобно магме в кратере вулкана.

— Однажды я убила человека, — еле слышно продолжает Эстер, — всадила нож в горло. — Перевожу на нее взгляд и замечаю, как ее губы искажает ехидная ухмылка. — Я неустанно вонзала в него тесак, как в кусок мяса и знаешь, в чем была ирония?! Я делала это с удовольствием. — Она закрывает глаза и закидывает голову. — Сегодня это повторится..."

"Такой ответ приводит меня в смятение, но подробности данной истории я не готова услышать. Я, вообще, знаю Эстер с абсолютно другой стороны. Она нежная домохозяйка, окружающая всех теплом и заботой, но, видно, у каждого из нас есть темное прошлое и кое-куда лучше не лезть.

Таксист останавливает машину, немного не доезжая до клуба.

— Зайдем через черный вход, — говорю, выбираясь из салона и стараясь набраться решимости. «Лимб» я знаю лучше, чем Эстер.

— У Картера много людей?

— Благодаря тебе уже не так. С ним было еще трое.

Мы поднимаемся по темной лестнице и, отворив тяжелую дверь, оказываемся внутри клуба. Медленно, буквально на ощупь, продвигаемся в самую глубь непроглядной темноты, но тусклый свет, показавшийся в конце длинного коридора, слабо освещает нам дорогу, позволяя шагать более уверенно.