Явор

И судя по всему, кислотой, потому что она выжигает меня изнутри. С одной стороны Кейси, которую мне на самом деле даже жаль. Живет на побегушках у Картера, ничего при этом не имея. С другой стороны Брида, которая зачем-то сует свой аккуратный носик в мою душу. Ничего хорошего она там не найдет. Ну, а венец всего моего пиздеца Картер, который ведет двойную игру. Со мной и с блондинкой. Но что он задумал никому не известно.

Кейси падает на колени и тихо содрогается от рыданий. Я лишь тягостно вздыхаю и поднимаю ее на ноги. Прикол Масона про сестру милосердия все меньше напоминает шутку, и меня это серьезно напрягает. Златовласка всхлипывает и утыкается мне в шею, но я отрываю ее от себя и заглядываю в раскрасневшиеся глаза.

— Эти слезы ничего не исправят. Твоя игра окончена, синеглазка.

45

КЕЙСИ

Ночь я провела в гостиной, но глаз сомкнуть так и не смогла. От выпитого алкоголя даже лежать было тяжко, не то, что спать. Мутило до тошноты, но под утро, не выдержав усталости, мой организм сдался и погрузился в объятия Морфея.

Просыпаюсь от пульсирующей боли в висках. Голова словно до краев наполнена раскаленным свинцом. Не знаю, сколько я поспала, но с похмелья состояние чудовищное. Каждое утро становится для меня все более ужасным и мучительным. Мой хрупкий мир теряет равновесие и сейчас хватит даже легкого дуновения ветерка, чтобы разбить его вдребезги. Но всполохи тревоги в душе задвигают физическое недомогание на задний план.

Что теперь будет с Рагнаром? Картер меня проверял, и я сильно просчиталась. О последствиях даже и думать не хочу. Мой мозг утратил способность функционировать, проблемы просто разлагают его изнутри, и трезво мыслить у меня не получается. И пусть я не та мать, с которой нужно брать пример, но все равно люблю своего малыша всей душой и всем сердцем. Незримая связь между нами нерушима. Чувствую своего маленького воина даже на расстоянии. Он совсем один, и каждая частичка меня наливается острой болью от мысли, что ему плохо. Я абсолютно лишена информации о нем. Что с ним? Хорошо ли его кормят? Как с ним обращаются? От дурного предчувствия меня просто разрывает на части, а тупая безысходность добивает сокрушающим ударом. Но я справлюсь, ради своего сына больше не имею права быть слабой.

— Наши встречи становятся традицией, — звучит знакомый голос, и кажется, мужчина нависает надо мной, как грозовая туча.

Поднимаю тяжелые веки и окончательно выбрасываю белый флаг. Идти мне больше некуда. Судьба умеет устраивать злобные шутки. И теперь те, кого я по велению Картера подставила, вопреки здравому смыслу протягивают мне руку помощи. Присаживаюсь, разминая пальцами ноющие виски, и зажмуриваюсь, чтобы комната перестала вращаться перед глазами.