Явка с повинной

Его папаша-то, оказывается, генерал. Черная «волга», шофер. Класс.

— О чем он тебя расспрашивал?

— Он? Я сама остановила, еле уговорила присесть. В кафе, на Красноармейской. Знаешь? У него на работе какой-то пожар. — Наташа говорила быстро, не давала Крошину задать очередной вопрос. — Я его просила помочь с пропиской.

— Обещал?

— Все вы обещаете. — Наташа направила на Крошина гибкий шланг душа и закрыла дверь.

Крошин, отряхивая воду и чертыхаясь, отошел. Кунин торопился куда-то.

— Минуту, парень, — задержал его уже в дверях Крошин. — Я тебе ничего не должен?

— Вы мне? — конюх простодушно удивился. — Я вам должен.

— Вот именно. Когда отдашь?

Веснушки на лице Кунина поблекли, он ссутулился и не отвечал.

— Ладно, — смилостивился Крошин, — договоримся. Я же понимаю. Завтра, после бегов, зайди сюда.

— Хорошо. Обязательно. Спасибо, — подряд выпалил Кунин и бросился вниз по лестнице."

"— Кофе свари, — сказал Крошин вышедшей из ванной Наташе.

— Свари сам, — ответила девушка.

Она еще не успела договорить, как Крошин залепил ей пощечину. Наташа чуть не упала. Крошин ровным голосом, словно ничего не произошло, сказал:

— Ната, я тебя прошу, свари кофе, пожалуйста. Себе тоже, — он, не глядя на девушку, прошел в комнату, опустился в кресло, закурил. — «Приятная девка, только дура фантастическая».

Но ведь именно по этому признаку он выбрал Наташу, а не Анну. И та никуда не денется. Нашел время о девках думать.

Наташа, уже припудренная и подкрашенная, вкатила столик с кофейником, чашками и бутылкой французского коньяка. Крошин благодарно кивнул, поцеловал девушке руку, налил кофе и коньяк.

— Так что же у тебя с пропиской?

— Поможет Лева, — Наташа села в кресло, поджала босые ноги, — будет прописка, не поможет — нет.

— Так позвони ему, поторопи. Пригласи сюда.

— Пригласить? — Наташа усмехнулась. — При тебе или без тебя пригласить?

Крошину было наплевать на нее, но одному оставаться не хотелось. Особенно сейчас. Что бы ни было, а теплое существо рядом. Он не терпел одиночества, особенно вечерами.

— Извини, сгоряча я, — сказал он.

Наташа не ответила, ее молчание разозлило Крошина. Обычно существовал такой тариф: пощечина — туфли или французские духи, две — костюм либо очередные сапоги. Сегодня она ничего не попросила, отвернулась, и все. Революционерка! Борьба за эмансипацию. Ну, устрою я тебе, девонька, подумал Крошин и сказал:

— Позвони Леве, он парень симпатичный, душевный.

— Откуда ты такие слова знаешь? — Наташа не двинулась с места.

Крошин принес из прихожей телефон, набрал служебный номер Гурова. Никто не подходил. Крошин позвонил следователю прокуратуры. Снова не отвечают. Тогда через справочное бюро он узнал номер домашнего телефона, записал его на бумажке, положил перед Наташей.

— Звони.