Явка с повинной

Охранять, беречь, совершенствовать память тысячелетней давности, которая вот тут, рядом, бегает, живет, пока еще живет, Иван Иванович! Это ли не достойная цель для жизни? А вы знаете, что благодаря энтузиастам мой сегодняшний Григорий красивее, сильнее, резвее знаменитого Буцефала? Любой наш скаковой призер даст фору воспетому Лермонтовым Казбеку.

— Нина, я сдаюсь! — генерал поднял руки. — Я сдаюсь, самым…"

"— Подождите, товарищ генерал! — перебила его девушка. — А дети? Вы придите к нам в манеж, взгляните на детей. Больше тысячи ребятишек у нас занимается, а сколько не могут к нам попасть? Ребенок, растущий рядом с лошадью, никогда не бывает злым, жестоким. Лошадь гуманна, люди устали от машин, от железа, они ищут природу…

— Простите, Нина, я был как-то на ипподроме, — вновь перебил генерал. Мама взглянула на Леву, кивнула в сторону мужа и недвусмысленно постучала себя по голове. — Я видел, чего именно там ищут люди.

— А вы в лечебнице для алкоголиков не были? — спросила Нина. — Может, нам теперь все виноградники в стране вырубить?

Клава бросилась заваривать свежий чай, мама сказала, что больше не разрешит отцу сказать ни слова, и начала расспрашивать Нину о характере и психике лошадей, отец слушал женщин, пытался тоже высказаться, но они его строго одергивали, и генерал замолкал. Лева сидел чуть в стороне, его никто ни о чем не спрашивал. Почему жизнь складывалась так, а не иначе? Какое место в жизни занимает его величество случай? Дело могли поручить не Гурову, Логинов мог бы работать в другом тренотделении, Нина могла оказаться не такой, а совсем другой. Почему все сложилось так, а не иначе? Он, Лева, сидит у себя дома, Клава разливает чай, мама и папа рядом, все, как всегда, таких вечеров прошло тысячи. Но здесь Нина, вечер от ее присутствия совсем иной и в то же время обычный. Кажется, что эта девушка всегда здесь, сидела, просто Лева раньше ее не замечал. А знакомы они всего неделю.

Когда Лева собрался провожать Нину, отец отозвал его в сторону, сунул ключи от машины и сухо, в приказном тоне, сказал:

— Доставить домой и доложить.

— Доложить, — повторил Лева.

Они спустились во двор, Лева открыл машину и зачем-то сообщил:

— Машина отцовская, я на ней никогда не езжу. — Он завел мотор и добавил: — Лет восемь не садился за руль, мы тогда поссорились с генералом. Кажется, он был полковником.

Нина сидела рядом притихшая, взяла Леву под руку, прижалась к плечу, тяжело вздохнула и спросила:

— Ну, как я? — Сама же ответила: — Ничего, все-таки мастер. По тяжелой дорожке, в незнакомой компании, пришла голова в голову.

— Ты оставила всех за столбом, — ответил Лева.

— Врунишка, — Нина снова вздохнула. — Ты счастливый, я не люблю тебя за это, — она продолжала прижиматься к его плечу.