Ящик с проклятием

– Вот дерьмо, – сказал он, ухмыляясь. – Теперь она передаёт через него сообщения? Похоже, у тебя новый папа.

Сеп скрипнул зубами.

– Я знал, что нельзя тебе рассказывать.

– Я шучу! – заверил Аркл, трусцой догоняя Сепа, когда они свернули на просёлочную дорогу. – Но, чёрт возьми, всё серьёзно, да?

– Ага. Если она снова заболеет, Тенч – последнее, что ей нужно. В смысле, Тенч.

Аркл скривился, затем выпустил тонкую струйку дыма.

– Ну, мне он не нравится, но я не твоя мама. Может, Тенч – тайная мечта всех сорокалетних женщин.

Сеп аж отпрянул.

– Ну что за дела, чувак?

Аркл рассмеялся.

– Я просто к тому, что ты смотришь на всё только со своей колокольни, понимаешь? Для твоей мамы это парень примерно её возраста, с хорошей работой и не полный придурок.

Сеп до сих пор не мог подобрать челюсть.

– Тенч? – повторил он. – Тенч?!

– Ты такой недальновидный, – заметил Аркл.

– Да неужели? Как бы тебе понравилось, если бы он начал встречаться с твоей мамой? Было бы это…

– Эй, полегче, – нахмурился Аркл. – Не надо притягивать сюда мою мамочку. Моя мамочка святая дева – а перед тобой стоит результат непорочного зачатия. Слушай, вроде у Тенча и твоей мамы всё серьёзно, но ты уедешь на материк, так чего тебе беспокоиться?

– Пожалуй.

Сеп вынул из кармана леденец, который дал ему Мак.

– Хочешь?

Аркл покачал головой, затем сверкнул массивными резцами.

– От них вроде зубы портятся.

– Знаю. У меня жутко болит зуб; приходится сосать.

Аркл ухмыльнулся."

"– Почему ты ешь леденец, если так его ненавидишь?

– В смысле?

– Ну он же практически символ Хилл Форда. На нём даже имя города написано.

Сеп сунул зазубренный кусок леденца в карман.

– Это просто моя любимая конфета.

Интересно, что можно было бы увидеть в Сепе, если разорвать его сейчас надвое? Он чувствовал, как внутри кипит хаос из всего, что произошло за последние сутки: мама, ящик, Барнаби, вороны, Дэниелс, шум в глухом ухе – каждый эпизод старался вырваться на поверхность, словно тонущая крыса.

– Вот он, замок Ламберт, – провозгласил Аркл, переступая через корни деревьев.

Фермерский дом был ещё далеко, но ребята уже видели его большую красную дверь и порхающие, точно призраки, занавески на открытых окнах. Сладость летних цветов окутывала всё густыми пьянящими волнами.

– Мне здесь нравится, – продолжил Аркл, оглядываясь, пока они бежали к дому. – Почему ты хочешь уехать?

Сеп пожал плечами:

– Мама говорит, что у меня всегда ноги чесались.

– У меня тоже чешутся! Моя мама сыпет мне в носки специальную пудру. Но зачем кому-то уезжать отсюда? Хилл Форд классный.

– Я хочу хорошую работу.

– Ага, – нерешительно протянул Аркл. – Раньше я думал, что смогу чем-нибудь заняться в больнице, но я ни на что не годен.

– Ты мог бы стать волонтёром, – подсказал Сеп.