Ящик с проклятием

Папа всё ещё может быть… я просто хотела сегодня… я хотела, чтобы всё стало, как раньше.

Том подставил подруге плечо и держал её, пока она плакала. Лес вокруг дышал жарким цветочным ароматом, а в воздухе роились насекомые.

– Мама сказала, что, когда мир рушится, только любовь может всё исправить, – сказала Эйлин, когда немного успокоилась. – Что, если бы мы просто любили друг друга чуть больше, вся тьма исчезла бы. Я подумала, если положить что-то в ящик и оставить это там, оно напомнит нам, почему мы дружим, и сохранит нашу связь.

– Ну, наши подношения всё ещё там, – утешил Том. Поднял Эйлин на ноги, и они вместе спустились с холма.

18. Следы

Сеп распахнул заднюю дверь. Холодные капли дождя оросили босые ноги. Сеп пригнулся, будто так меньше вымокнет, и пошёл в сад.

– Вы что здесь забыли? – шёпотом спросил он.

– Ты со страху чуть не обделался, – разулыбался Аркл. Мокрая прядь прилипла к его лбу.

– Ничего подобного.

– Ага-ага.

Сеп огляделся. Никаких ворон, никакого Барнаби, лишь тени дрогнули, когда вдоль деревьев пробежала лиса.

– Ну а что – стоите тут в темноте посреди ночи, лиц не видно…

– Эй, да кто я такой, чтобы тебя судить, – ответил Аркл. – Но давай начистоту, если б ты не перепугался до чёртиков, то не выскочил бы на улицу в пижаме со Скуби-Ду отмораживать фамильные драгоценности.

Сеп глянул на пижамные штаны и мысленно выругался.

– Они старые, – пояснил он, невольно глянув на Хэдли.

– Никто и не спорит, – отозвался Аркл. – Ты едва задницей не посветил, когда обернулся закрыть дверь.

Лэмб оттолкнула остряка в сторону:

– Что там было у тебя на окне?

Её влажные волосы потяжелели, и Сепу снова пришло на ум, насколько старше остальных выглядит Лэмб. Вся компания стояла под дождём, мрачные и серьёзные, и лунный свет делал их лица похожими на черепа."

"– Мне снова приснился тот сон, Сеп, – призналась Хэдли. – Всего на несколько секунд глаза прикрыла, а голос опять начал шептать мои тайны. Расскажи нам, пожалуйста. Сегодня твой черёд – поэтому мы и пришли.

Глаза Лэмб вспыхнули.

– Это был Барнаби, – сказал Сеп, и слова, слетев с губ, превратились в монолит из железа и камня, стали тяжёлыми, неизменными и настоящими; страх вновь просочился в грудь. – Это был Барнаби! Он пришёл ко мне!

– Говорили мы тебе – это всё шкатулка! – прошипела Лэмб, выплёвывая обвинения ему в лицо. – Так и будешь утверждать, что всему виной чёртова комета?

– Нет! – сказал Сеп. Его сердце всё ещё колотилось в груди. – Боже, что происходит?

– Это жертвенник, – тихо произнесла Хэдли.

– Те правила, – продолжила Лэмб, – и кто-то их нарушил. Это единственное объяснение.

– А кто такой Барнаби? – спросил Аркл.

– Чёрт возьми! – воскликнул Мак.