Ящик с проклятием

Сеп посмотрел на неё – высокую, сильную, с расправленными плечами и материнским платком поверх гипсовой повязки на запястье. Лэмб спокойно встретила его взгляд, Аркл кивнул, а Хэдли улыбнулась. Позади них виднелись деревья, расколотые недавней молнией.

Барнаби был подарком мамы. Пока она спала после операции, Сеп уложил медведя рядом с ней на больничную койку – и потом всё гадал по дороге домой в машине бабушки: если мама умрёт, неужели он сможет остаться на материке навсегда?

Сеп никогда не забывал, как тогда себя чувствовал. Было жарко. И стыдно за свои мысли.

Он потянулся к холодному камню ларца, в последний раз сжал Барнаби, а затем бросил его к другим предметам и шагнул навстречу остальным.

– Наконец-то! – воскликнул Аркл.

Мак достал своё подношение.

– Ты положишь часы? – удивилась Лэмб.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Мак. – Погодите, только остановлю стрелки. Пусть всегда показывают этот момент, когда мы всё устроили.

– Но ведь не важно, что класть, – продолжил Аркл. – Верно? Любая вещь подойдёт.

– Очень даже важно, – возразил Сеп. – Мы жертвуем друг ради друга. Что бы кто ни положил, вещь должна иметь значение.

– Ладно, Сеппи. Теперь что?

– Закрой его, – велел Сеп.

Мак свёл тёмные брови и поднял тяжёлую каменную крышку. Сеп заглянул в урну, высматривая Барнаби, но ларец оказался глубоким, и внутри была только темнота.

Если бы не сломанное запястье, Лэмб отправилась бы в хоккейный лагерь; если бы их друзья не уехали на каникулы за границу, Хэдли, Мак и Аркл не очутились бы здесь без привычной компании; если бы все они не столкнулись на пляже, не случилось бы этих прекрасных двух недель абсолютного счастья.

– Знаете, – сказал Сеп, – а лето вышло чудесное. Я никогда ни с кем… то есть…

Крышка сорвалась. Мак выругался и отдёрнул руку, держась за пальцы.

– Ты как? – осведомилась Хэдли. – Крови нет?

– Нет, всё нормально. – Мак попытался размять пальцы, снова выругался, а затем рассмеялся. – Похоже, ящик меня цапнул."

"Все уставились на жертвенный ларец. Крышка постепенно становилась всё темнее от дождя и наконец слилась с плотью леса, превратившись в ничем не примечательный затонувший в дёрне валун. Мир пах свежестью, зеленью и чистотой.

– Удивительно, как мы вообще его нашли, – заметила Лэмб.

– Спасибо шторму, – отозвался Сеп, поправляя слуховые аппараты. – На прошлой неделе ящика тут не было. Видимо, ливень размыл почву.

– Как думаете, сколько ему лет? – спросила Хэдли.

– Сотни. Может, тысячи.

– А может, миллионы? – подхватил Аркл.

– Вот ты дурак, – пробормотала Лэмб и щёлкнула его по уху.

Аркл заулыбался.

– Продолжаю настаивать: надо было всё сжечь, – заявил он, щёлкая зажигалкой.

Сеп заметил, что Хэдли наблюдает за ним из-под чёлки опухшими красными глазами.