Бог Ярости

Мои губы приоткрываются.

Сердце замирает.

Какого хрена…

— Это сюрприз, который я припас для тебя, Крей-Крей, — Лэндон ухмыляется, как воплощение зла. — Он — твой путь к мести. Я же говорил тебе, что со всем разберусь.

Я придумал план, как спасти Николая.

Мне наплевать на то, что Крейтон жаждет отомстить Джереми. Что и является причиной всего этого, как объяснил Илай.

Лэн использовал Крея в одной из своих игр и скрыл информацию о его прошлом.

Прошлом, с которым связана семья Джереми.

Чтобы загладить свою вину, Лэн придумал план, как заманить Джереми в наш дом. А что может быть лучше, чем использовать его лучшего друга в качестве приманки?

Очевидно, Лэн накачал Николая наркотиками, благодаря чему смог перевезти его и запереть в подвале.

Я знаю, что сказал, что не ненавижу Лэна, но я бы с большим удовольствием набил ему морду за всю ту чушь, которую он продолжает творить.

Мысль о Николае, накачанном наркотиками и связанном для развлечения моей семьи, сразу отрезвила меня.

Я провел всю ночь и полдня, пытаясь придумать, как вытащить его отсюда невредимым.

Проблема в том, что Лэн и Илай строго-настрого запретили мне приближаться к подвалу, поскольку они знают, что я не останусь в стороне.

Я попросил Реми о помощи, но он категорически отказался ввязываться во все это.

— Дружище, Лэн — твой брат, поэтому он не причинит тебе вреда, что бы ты ни сделал. С другой стороны, с меня сдерут кожу живьем. Нет уж, черт возьми, я просто запрусь в своей комнате и буду смотреть порно. Большое спасибо.

Поэтому я самостоятельно отправился в комнату с электрогенератором, изучил чертеж и сумел отключить электричество в подвале, где держат Николая.

Таким образом, камеры не будут работать.

Затем я украл ключ у Лэна, пока он принимал душ, взял из кухни нож и фонарик и пробрался в подвал.

Оказавшись перед дверью, я осматриваюсь по сторонам, прежде чем отпереть ее и проскользнуть внутрь.

Мое сердце так громко бьется в груди, что мне едва удается удерживать руку на месте, так как меня переполняет его запах, его присутствие, просто он.

Я всегда замираю, когда нахожусь в состоянии шока, а это случалось чаще всего, когда я был с Николаем.

Его массивное бессознательное тело сидит на стуле в пустой комнате.

Толстые веревки обвиваются вокруг его груди и впиваются в чернильные руки, привязывая к стулу, голова наклонена вперед, волосы скрывают лицо. Теперь они длиннее, более волнистые.

Мои пальцы подергиваются, желая — нет, нуждаясь — снова прикоснуться к нему, почувствовать его, узнать, будет ли он по-прежнему приносить мне покой, как раньше.

Я не могу остановиться. Даже если знаю, что не должен этого делать. Даже если уверен, что это абсолютный путь к катастрофе.