Бог Ярости

Но это не плохое ощущение, просто новое.

Может быть, даже немного… волнующее.

Ладно, очень.

— М-м-м… ты такой тугой, малыш. То, как твоя задница обхватывает мой член, просто великолепно. Не думаю, что смогу больше сдерживаться.

— Войди до конца.

— Малыш… Это твой первый раз.

— Я сказал. Войди до конца. Не относись ко мне, как к слабоку.

— Я знаю, что обещал не причинять тебе боль, но ты делаешь это чертовски невозможным.

Он двигает бедрами вперед, погружаясь в меня, и я дергаюсь, содрогаясь в его объятиях.

— Блять, малыш, блять. Тебе больно?

Я прячу голову у него в шее, изучая очертания змеи на его плече, и извиваюсь на нем, а затем кусаю мочку его уха.

— Еще. Дай мне, блять, еще.

— О, малыш. Сейчас тебя по-настоящему трахнут, — шепчет он в ответ, втягивая мой рот в свой и входя в меня, медленно и долго. Ощущение жжения исчезает, и по позвоночнику пробегают мурашки удовольствия.

Словно почувствовав, что я приспособился, Николай медленно ускоряет темп, пока мой член не растекается спермой по нашему прессу.

Он трахает меня жестко, не спеша, не торопясь, а я встречаю его удар за ударом, подергивая бедрами и трахая его рот языком. Незнакомые звуки срываются с моих губ всякий раз, когда я чувствую внутри себя касания его пирсинга.

Постепенно его рот, рука и член развязывают мне руки, оставляя опустошенным и отчаянно жаждущим всего, что он может предложить.

— Господи. М-м-м… Твоя задница создана для моего члена.

— З… закрой рот, — я ловлю его губы, но он отстраняется лишь на секунду, зажав мою губу между зубами, а затем тянется рукой между нами и скользит пальцами по моему соску.

Я вздрагиваю и извиваюсь, впиваясь зубами в его язык, когда он замедляет темп.

— Что ты делаешь…

Мои слова затихают, когда его головка натыкается на то самое приятное место внутри.

Вся кровь приливает к моему члену, и позвоночник напрягается. Похоть и потребность поднимают меня ввысь так высоко, что мне кажется, будто я никогда не смогу спуститься.

— Нико… блять… бляяяять…

Он сжимает мой член и шепчет:

— Кончи на меня, малыш. Покажи мне, кому ты принадлежишь."

"Я не думаю, что смог бы контролировать это, даже если бы захотел. Мой член утолщается, горячая сперма брызжет мне на пресс, и я упираюсь в него бедрами, заставляя себя открыть глаза, чтобы посмотреть на него.

— Войди в меня, Нико.

— Твою мать, — простонал он на одном дыхании, когда его толчки стали опасно звериными, все грубее и быстрее, пока я почти не мог за ним угнаться.

Он вздрагивает на мне и называет малышом, красавчиком и всеми другими прозвищами, которые ему нравится давать мне, когда он входит в меня.

Несмотря на помутнение рассудка, я не могу отвести взгляд от его лица, пока он кончает. Он чертовски горяч.