Бог Ярости

Я не видел его таким взбешенным со времен инициации. Но даже тогда он был скорее напористым и игривым, чем… опустошенным.

Его глаза нехарактерно пустые, синие, такие темные, что я не могу разглядеть в них Николая, которого узнал за последние пару недель.

— Привет, извини, я позволил себе… — я едва успеваю произнести эти слова, как он прижимается своим телом к моему.

Дыхание вырывается из моих легких, и мы оба падаем на диван. Я поднимаю руку, чтобы попытаться обрести равновесие, но он хватает меня за запястья, удерживает их над головой и просовывает свое колено мне между ног, заставляя их раздвинуться.

— Николай, что ты…

— Закрой. Свой. Рот, — он прикусывает мою нижнюю губу с каждым словом, вызывая у меня дрожь.

Моя голова кружится, дрожь распространяется по коже и заканчивается в моем члене.

Неужели я могу так возбудиться от простого поцелуя. Это даже не полноценный поцелуй.

Блять.

Я существую в его близости, а затем на грани.

Он прикасается ко мне, и я загораюсь.

Вот почему я сделал все, что в моих силах, чтобы сохранить между нами дистанцию. Вернуть контроль над своей бесстыдной реакцией на него.

Но Николай не понимает, что такое дистанция.

Его зубы кусают грубее, чем обычно, и покалывания взрываются на коже, зажатой между ними.

Но мне нравится такая боль. Эта боль не ментальная и не эмоциональная. Эта боль означает, что я здесь, а не поглощен черными чернилами или затянут отвратительной тошнотой.

— Кто она такая, черт возьми? — рычит он мне в губы, его грубые слова вибрируют на моей коже.

Я пытаюсь очистить голову, что в данных обстоятельствах невозможно.

— О ком ты?

— Девушка, которая бросалась тебе в объятия во время моего гребаного боя.

— А… Ава?

— Ава. Ее имя чертовски красиво смотрелось бы на могильном камне.

— Что за… — я немного протрезвел и попытался высвободиться из его хватки. Его пальцы впиваются в мою кожу, не давая пошевелиться.

Господи. Мне всегда нравилось, какой он большой, но это неудобно, когда мне нужно сбросить его с себя.

— А ты быстро нашел замену Кларе, — он рычит ее имя как ругательство и кусает меня за челюсть, горло и адамово яблоко. — Но я сделаю так, что они все исчезнут. Запомни мои гребаные слова.

Я стону от каждого укуса, мой член утолщается, пока не упирается в брюки. Почему мне так нравится, когда он груб?

— А… Ава… моя подруга детства. Ты… видел ее во время той игры в пабе.

Он резко поднимает голову, глаза мерцают, а брови нахмурены. Мне все еще не нравится выражение его лица, но оно немного смягчается, суровое, но узнаваемое.

— Так вот где я ее видел. Она не замена Кларе?

— Что? Конечно, нет. Мой кузен убьет меня.

— Я, блять, убью его или любого, кто посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне.