Ярослава и Грач

И ее мама в очередной раз оказалась права, когда говорила, что секс хорош в дополнение к отношениям, а не вместо них, и уж точно им не тождественен.

Эйфория никуда не уходит: мир прекрасен, она влюблена в него как никогда и ей больше никто не нужен.

А потом они выключают свет и идут спать, и оба знают, что это только так называется и что уснут они еще не скоро. И поцелуи и ласки становятся все откровеннее, и одежды с каждым разом остается все меньше и меньше. И Яра все чаще чувствует, что, наверное, она готова сказать «давай», но что-то останавливает ее. Пока что ей нравится просто изучать. Целовать и гладить, искать способы заставить его млеть без всякого секса. Ей теперь кажется, что это очень важно. И она тратит часы на то, чтобы водить пальцами по его груди и спине, запоминать рельеф мышц, и в такие минуты он прикрывает глаза и улыбается, словно большой кошак, пригревшийся на солнышке. И она уверена, что ему это нужно. Грач какой-то недоласканный. Ей, выросшей в семье, где все все время норовят друг до друга дотронуться, обнять, поцеловать, это непонятно.

И она все еще помнит о том, что он ей сказал. О том, что тоже не готов. А у него и правда полно границ и блоков. Он все никак не может начать касаться ее где-то, кроме спины, рук и боков, и в конце концов Яра сама берет его руку, успокаивающе целует в ладонь и кладет себе на грудь. Несколько мгновений они просто смотрят друг другу в глаза, а потом он сжимает пальцы чуть сильнее, и она улыбается в ответ, хотя ощущение немного странное, и она не готова сказать, нравится оно ей или нет. Но он быстро отпускает, а потом Яра постепенно привыкает к таким прикосновениям, и все хорошо. А вообще же он становится все более и более открытым, и берет на себя все больше инициативы…

…И однажды касается внутренней стороны ее бедра, и это прикосновение обжигает, Яра замирает в попытке переварить то, что чувствует, а он воспринимает это как «нет».

— Нет, можно, — шепчет Яра, пытаясь справиться с дыханием и с разочарованием, которое нахлынуло, когда он убрал ладонь. — Верни.

И он осторожно возвращает, все так же смотрит ей в глаза, и Яра радуется, что вокруг них темно, а он ведет ладонь вверх, касается пальцами промежности сквозь ткань ее трусиков и дотрагивается выше, и это ни с чем несравнимое ощущение, все внутри сжимается, когда он надавливает пальцем на клитор, начинает массировать. Яра выдыхает и, кажется, стонет или всхлипывает, но этого недостаточно, она знает откуда-то, что может быть лучше, если убрать все преграды, ей хочется ближе, и она просит:

— Сними."

"Приподнимает бедра навстречу, и он стягивает последнюю оставшуюся на ней деталь одежды, и она наконец чувствует его как надо.