Яромира. Украденная княжна

К вечеру вдалеке показалась земля, и, немного подумав, Харальд нехотя решил, что те, кому любо, могут покинуть драккар и заночевать на берегу, неподалеку от поселения, окружавшего торг.

— Ставьте щиты, — велел он, стоя на носу корабля, рядом с венчавшей его головой дракона.

Повинуясь его слову, мужчины развернули щиты белой стороной, которую было видно издалека. Знак мирных намерений.

Войдя в прибрежную бухту, они сразу же заметили паруса драккара, на котором в море ходил Трувор. Где-то глубоко внутри Харальд таил недостойную надежду, что их пути разминуться. Но этого не случилось, и он готовился к нежеланной встрече.

Вдалеке уютными огнями светился торг. Наступал вечер, и купцы убирали свой товар, чтобы уже утром, задолго до рассвета вновь вернуться на те же самые места. Над холмом, где раскинулось поселение, клубился дымок и сыто пахло снедью. Теплым печевом, зажаренным мясом.

— Баб и девок не портить, за все платить сполна. Донесут, что вы обидели кого-то — скормлю Ньёрду, — Харальд расхаживал по палубе, хмуро поглядывая на стоящих рядами хирдманинов.

Пристальнее всего всматривался в Ивара, который, будто нарочно, старательно от него отворачивался.

— Завтра же вернемся в море. Как закончится торг, — сказал Харальд напоследок.

Задерживаться на берегу он не хотел. Наблюдая, как его хирд* по шаткому мостку покидал драккар, конунг хмурился. Вскоре на палубе остались лишь он и Олаф, который, никуда не спеша, сматывал потрепанные веревки.

— Я останусь здесь, — сказал он кормщику.

— Ивар стал забываться в последние дни, — невпопад отозвался Олаф, а вот конунг усмехнулся.

— Ему не хватает хорошей трепки в битве. Первый же налет, и его спесь исчезнет, как утренний туман над водой.

Олаф не был столь благодушно настроен. Он пожал плечами и погладил воинский пояс.

— Я, пожалуй, останусь с тобой. Если не прогонишь, — искоса поглядел на Харальда, который покачал головой.

— И никакой кислого пойла сегодня! — решительно добавил кормщик. — Заварю ягод, как полагается, добавим меда…

Посреди ночи конунг проснулся. Его разбудил не сон, как случалось в предыдущие дни.

Где-то поблизости громко и надрывно кричала девушка.

* * *Харальд резко сел, выравнивая дыхание. По обнаженной спине катился пот.

С тихим плеском вода мягко билась о борта драккара, и ночную тишину разрезал лишь громкий девичий крик.

Он не помнил, что ему снилось. Но, очнувшись, увидел, что сжимал рукоять меча, с которым не расставался даже во сне.

Девушка продолжала кричать, и конунг нахмурился. Ему не было дела до чужой рабыни или жены. Его волновало лишь подчинение своих хирдманинов.

Но этот крик почему-то не шел у него из головы.

Потом он услышал смех.

Мужской смех и мужские голоса.