Яромира. Украденная княжна

Ей все было некогда показать лекарю руку, которую она продолжала прижимать к груди, и под конец Ярославу пришлось на нее прикрикнуть. И приказом заставить сесть и передохнуть.

— Твой отец был добрым воином, — сказал он Вячко, у которого заместо лица осталась лишь тень с потухшими глазами.

Тринадцать долгих зим он полагался на Будимира. Оставлял его наместником, отправлял в самые дальние земли, доверял свой терем и свою семью. И ни разу в нем не усомнился. До того единственного мига, когда его старший сын увел Яромиру ночью в лес…

Ярослав не успел переговорить с воеводой после того, как дочь нашлась. Не успел сказать, что гнев его давно поутих, что он его ни в чем не винит.

И уже не успеет.

— Он принял меня в род, — тихо отозвался Вячко. — Перед самой смертью.

Горло ему стягивало от слез, которым он так и не позволил пролиться.

— Будь его достоин, — сказал князь.

Вскоре к их яркому костру пришел и конунг Харальд. Он смыл с лица и волос кровь, и его голову огибала широкая, плотная повязка. Вячко подвинулся, уступив ему место подле князя. Воины, которые его сопровождали, уселись чуть в стороне.

— Как твой сын? — спросил Харальд, бросив быстрый взгляд на княжича, забывшегося рядом с отцом беспокойным сном.

— Останется со шрамом.

Северный конунг усмехнулся. У кого из воинов их не было?..

— Говорят, Рёрик вывез добрую часть сокровищницы Хольмграда, — чуть погодя сказал Харальд.

Ему, как и всем прочим возле костра, поднесли чарку с теплым питьем, и теперь он катал ее меж ладоней.

— Ты знаешь, куда он направился?

— Да. На Севере не так много мест, где он мог бы укрыться.

Они помолчали, буравя друг друга тяжелыми, неуступчивыми взглядами.

— Я вернусь за ней. Я найду ее где-угодно, — мрачно посулил Харальд.

Ярослав сдержал дюжину ругательств, что так и рвались с языка. Он видел, что к их разговору прислушивались. Чувствовал затылком внимательные взгляды своих и чужих людей.

— Моей дочери должно быть спокойно на Севере. Что ты станешь делать, когда убьешь Рюрика?

Харальд сузил глаза. Он догадывался, о чем толковал с ним конунг из Альдейгьюборге.

— Рюрик звал себя вождем всех вождей, — вновь заговорил Ярослав, не дожидавшись ответа. Но он видел, что северный конунг внимательно его слушал. — Я бы мог отдать дочку за вождя всех вождей.

Недобрая усмешка скользнула по губам Харальда.

— Поклянись, — потребовал он.

Немало ран получил нынче Ярослав. Но, достав из голенища сапога нож, он нанес еще один порез — сам себе, проведя острым лезвием по ладони. Сжав кулак, пока на землю не закапала кровь, он просто сказал.

— Я клянусь.

Харальд мрачно кивнул. Он уже понял, что поспешил сегодня, когда велел передать Ярлфрид, что вернется по весне.