Ярче солнца

Он опустил ресницы, словно что-то решая, затем покачал головой и посмотрел ей в лицо.

– Ну ничего, - сказал он и снова посмотрел на ее ступни.

Элли резко опустила юбки, с досадой задавая себе вопрос, какого дьявола его так заинтересовали ее босые ноги."

"– В новом наряде вы смотритесь очаровательно, - заметил Чарлз, подходя к ней. - Вам следует почаще носить нечто вроде этого.

– Все мои платья практичного темного цвета, - сказала Элли, и в ее голосе можно было уловить одновременно и гордость, и грусть.

– Очень жаль. Придется купить для вас новые, когда мы поженимся.

– Ну вот! - запротестовала Элли. - Я пока еще не приняла вашего предложения. Я здесь просто для того… - Элли вдруг почувствовала, что говорит слишком громко, и резко понизила тон:

– Просто для того, чтобы обсудить с вами некоторые вопросы.

Чарлз слегка улыбнулся:

– Что вы хотите узнать?

Элли сделала глубокий выдох. Подобный разговор лучше вести, пребывая в более уравновешенном состоянии. Хотя теперь это вряд ли возможно после ее столь шумного появления, удрученно подумала она. Дворецкий вряд ли когда-либо ее простит. Подняв глаза, она сказала:

– Вы не возражаете, если я сяду?

– Разумеется, нет. Я оказался весьма невежливым. - Чарлз показал рукой на диван, и Элли тут же села. - Хотите чаю? - спросил он.

– Да, это было бы весьма кстати. - Элли дотянулась до подноса и стала наливать чай в чашки. Почему-то ей это показалось каким-то грешным, интимным делом - наливать чай мужчине в его собственном доме. - Молока добавить?

– Да, прошу вас. Сахара не надо. Элли улыбнулась.

– Я тоже пью чай без сахара.

Чарлз сделал глоток и посмотрел на Элли поверх чашки. Она нервничала. Он не мог винить ее за это. Ситуация была неординарная, и Чарлзу оставалось лишь восхищаться тем, что Элли вела себя столь мужественно. Когда она выпила свой чай, Чарлз сказал:

– Между прочим, волосы у вас вовсе не рыжие. Элли поперхнулась.

– Как называют этот цвет? - Подняв руку, он щелкнул пальцами, как бы пытаясь вспомнить. - Таких обычно называют рыжеватой блондинкой. Хотя мне кажется, это название неточное.

– Они рыжие, - упрямо сказала Элли.

– Нет-нет, право же. Они…

– Рыжие.

Губы Чарлза сложились в ленивую улыбку.

– Хорошо. Рыжие, если вы так настаиваете.

Элли испытала непонятное разочарование от того, что он сдался. Ей всегда хотелось, чтобы ее волосы были какого-нибудь более экзотичного цвета, а не банально рыжие. Это был нежданный дар какого-то дальнего и забытого ирландского предка. И служило постоянным источником досады для ее отца, у которого портилось настроение при одной мысли о том, что в его родословную затесался католик.

Что касается Элли, то ей даже нравилось, что в ее генеалогическом древе притаился плутоватый католик.