Ярче солнца

– Не хотелось бы размышлять, в чем причина этого блаженного состояния - в мужской удали и выносливости или же в заварном креме.

– Я не стану отвечать на этот вопрос, чтобы не задеть твои чувства.

Чарлз воздел глаза кверху:

– Ты очень добра.

– Пожалуйста, скажи, мсье Бельмону, чтобы он готовил заварной крем почаще.

– Непременно. Это мое любимое блюдо. Элли на мгновение замерла, ложка застыла у нее во рту, на лице появилось виноватое выражение.

– Наверное, я должна была с тобой поделиться.

– Не обращай внимания, Я могу съесть вот это земляничное пирожное. - Чарлз надкусил его. - Думаю, мсье Бельмон заслуживает того, чтобы ему повысили жалованье.

– Почему ты так думаешь?

– А разве земляничные пирожные не относятся к числу твоих любимых? Ты только посмотри, какую заботу он проявил - приготовил сразу два твоих любимых блюда!

Лицо Элли вдруг стало серьезным.

– Почему мы так помрачнели? - спросил Чарлз, слизывая с губ землянику.

– Передо мной стоит очень серьезная моральная дилемма, Чарлз обвел взглядом комнату.

– А я никого не вижу, - Пожалуй, будет лучше, если ты доешь остаток крема. - Элли протянула ему вазочку, опустошенную на две трети. - Если я не поделюсь с тобой, то несколько недель буду чувствовать себя виноватой.

Чарлз расплылся в улыбке:

– Я знал, что женитьба на дочери священника имеет свои плюсы.

– Знаю, - вздохнула Элли. - Я никогда не могла пройти мимо нуждающихся.

Чарлз зачерпнул ложкой заварной крем и с видимым удовольствием отправил в рот.

– Не знаю, можно ли назвать меня нуждающимся, но ради тебя сделаю вид, что это так. А ты доешь земляничные пирожные.

– Нет, больше не могу, - возразила Элли, поднимая руку. - После заварного крема это будет кощунством. Чарлз пожал плечами.

– Как знаешь!

– К тому же я вдруг почувствовала себя как-то странно. Чарлз отставил крем и посмотрел на жену. Она часто моргала, лицо ее побледнело.

– Ты и в самом деле выглядишь как-то неважно.

– Господи! - простонала вдруг Элли, схватилась за живот и скорчилась так, что едва не коснулась лбом колеи. Чарлз быстро убрал с кровати тарелки.

– Элли! Дорогая!

Она не отвечала, продолжая постанывать и оставаясь в том же скрюченном положении. На лбу у нее выступили капли пота, дыхание сделалось частым и прерывистым.

Чарлза охватила паника. Элли, которая лишь минуту назад смеялась и поддразнивала его, сейчас - о Боже! - казалось, умирает.

Чарлз бросился в другой конец комнаты и изо всех сил стал дергать за шнурок колокольчика. Затем подбежал к двери, распахнул ее и закричал:

– Корделия!

Тетушка Корделия была с большими странностями, но она немного разбиралась в болезнях и умела лечить. К тому же Чарлз не знал, что ему еще предпринять.

– Элли! - Чарлз вернулся к жене.