Японская война. 1904 (СИ)

 — Дивизии объединяются сразу в армии, что в свою очередь делает их более мобильными.

— Так, может, и нам корпуса не нужны? — сразу же загорелся Семен.

— Может, и не нужны, — согласился я. — С другой стороны, решительно можно действовать и на уровне корпуса, и тогда уже вражеским дивизиям не поздоровится, так что тут все зависит от нас самих.

— А что с деньгами будем делать? — напомнил Врангель.

С одной стороны, очень хотелось запустить лапу в такую кубышку, а то годовая зарплата полковника — тысяча рублей, поручика вроде Славского — сотня с хвостиком. А тут сразу двести тысяч, которые можно пустить на правое дело! С другой стороны, а какой пример я подам остальным, и что за полк у нас получится?

— Сдадим в казну, — решил я. — Всем солдатам выдадим по три рубля за храбрость, а все остальное сдадим.

— Жалко, — вздохнул Буденный.

— И даже трешку нельзя будет выдать, — заметил Хорунженков. — Обвинят в растрате, как пить дать, обвинят. Или, вы думаете, в армии интриг не бывает?

— Обвинят, оплачу из своего кармана, — я прикинул, что у местного Макарова было отложено почти две тысячи. — А солдат наградим лучше прямо сейчас, пока впечатления не остыли.

В общем, с деньгами решили, хотя все порой и бросали грустные взгляды на сундучок с валютой, и перешли к разбору остальной добычи.

— Смотрите, целая повозка лаптей, — поручик Славский похвастался своей находкой.

— Это не лапти, а китайские чуни, — поправил того Хорунженков. — Если не в строю, в них вполне удобно.

— Не в строю? Значит, не берем? — сразу понял Славский.

— Наоборот, — не согласился я. — На треть полка отложите. На передовой в них, конечно, ходить не будем, но вот в тылу, чтобы ноги хоть иногда отдыхали от сапог, такие чуни будут очень полезны, — тут я заметил еще несколько штук с высокими тканевыми голенищами. — А эти, Петр Николаевич, предлагаю взять вашим. В сапогах-то скрадывать врага, наверно, не очень удобно, а в таких шаг должен быть тихим.

— Попробуем, — кивнул Врангель.

После денег и обуви нам попался рис. У меня мелькнула мысль взять его с собой на всякий случай, но потом вспомнил, как у нас в лагере с питанием, и все желание таскать лишние тяжести разом пропало. И ведь изначально были у меня мысли, что придется голодать, но снабжение в 1904-м оказалось выше всяческих похвал. Четверть фунта мяса 6 дней в неделю, кроме одного постного! Сухари, тушенка, хлеб… Именно хлеб, настоящий! На каждый полк полагалась передвижная пекарня, которая за день готовила хлеба где-то на дивизию. Такими темпами свежие буханки доставались нашему полку каждые три дня.

Со стороны может показаться — ну, хлеб и хлеб, вон раньше сухари были, так какая разница.